Книга Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов, страница 16 – Лилия Тимолаева

— Принесите действующий порядок передачи воспитанников нейтральных домов и прежнюю редакцию устава Колыбели.

Служащий кивнул и ушел. Я села.

— Спасибо.

— Не благодарите раньше времени.

— Это я уже слышала от Бастиана.

— И все равно продолжаете.

— Плохая привычка.

Клеменс наконец тоже опустился в кресло.

Клеменс вновь напомнил, что дом Берн выполнил все требования. Я согласилась: обвинить этих людей было не в чем. Но в первый день Кай попросил увезти его, и оставить мальчика я не смогла.

— Большинство детей привыкают за несколько недель, — сказал Клеменс.

— А если не привыкнет? Когда пересмотрят передачу?

Точного срока не оказалось: каждый такой случай рассматривали отдельно, по обстоятельствам.

Меня тревожила именно эта задержка. Если Каю станет плохо в хорошем, прошедшем проверку доме, сначала кто-то должен заметить это, затем обратиться в комиссию. Мальчик не сможет просто попросить нас приехать.

Для взрослого несколько недель могли показаться разумным сроком. Для шестилетнего ребенка, которого оставили среди незнакомых людей, это была совсем другая мера времени. Служащий вернулся с двумя толстыми папками. Я посмотрела на них.

Архивные экземпляры выносить не разрешили. Я попросила остаться и читать здесь. Клеменс, взглянув на часы, велел Бастиану задержаться со мной; сам он еще не закончил работу.

— Завтра утром мне нужен отчет о доме Берн и обоснование отказа, — сказал он у двери. — И помните: ваше несогласие со строкой не отменяет закон.

Я кивнула. После его ухода Бастиан поставил стул рядом с моим, и мы открыли папки.

Через два часа я поняла две вещи. Первая: местные чиновники умели писать так, чтобы простое действие выглядело как подготовка к военной кампании. Вторая: Клеменс оказался прав. Ни одной строки о праве ребенка отказаться я не нашла. Я дошла до конца раздела о передаче трижды, надеясь, что просто пропустила нужный пункт. Не пропустила.

— Согласие рода, подтверждение комиссии, подпись сопровождающего, моя подпись, опись вещей, — перечислила я. — А вопроса к ребенку вообще нет.

Бастиан отложил старую редакцию. Он предупреждал меня об этом, но до последнего хотелось верить, что мы чего-то не заметили. Я перешла к следующему разделу: особый порядок для детей младше десяти лет. Кай подходил по возрасту.

Я прочитала первый пункт. Потом второй. Третий заставил меня остановиться. Я вернулась на строку выше.

Я попросила Бастиана посмотреть найденный пункт и прочитала вслух:

— «Передача воспитанника, не достигшего десятого года, завершается после первой ночи пребывания в доме принимающей стороны и утреннего подтверждения сопровождающего».

Следующая строка уточняла: до утреннего подтверждения ребенок сохранял статус воспитанника нейтрального дома.

— Значит, сегодня окончательно передать Кая было нельзя?

Бастиан нашел лист с разъяснением нынешней практики. В день приезда подписывали предварительный акт, а утром сопровождающий получал сообщение принимающего дома и подтверждал передачу. Оставаться на ночь от него больше не требовали.

— Он оценивает, как ребенок провел ночь, со слов людей, которым того передали? — переспросила я.

Бастиан кивнул. Я придвинула старую редакцию: хотелось понять, зачем когда-то понадобилась эта отсрочка.

В конце папки оказалось приложение, написанное более мелким почерком. Я нашла пояснение, подозвала Бастиана и прочитала: