Книга Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов, страница 49 – Лилия Тимолаева

— Они похожи, — тихо возразил Миро.

— Значит, нам обоим еще придется научиться их разглядывать.

Мальчик слабо улыбнулся. Мужчина повернулся к чиновнику и подтвердил, что дом Варр не требует немедленного возвращения ребенка до рассмотрения возражения. После этого спорить стало гораздо труднее.

Чиновник закрыл папку и предупредил, что Клеменс получит бумаги утром. Я удержалась от ответа и проводила гостей до двери.

Дети ждали на лестнице. Услышав, что Миро пока остается, Ася подбежала и обняла его. Он позволил, хотя раньше наверняка сделал бы вид, что ему мешают. Кай сразу вспомнил о веревке.

— У Варров осталась, — признался Миро. — Потом заберу.

Оли спросил, остается ли он теперь Варром. Миро посмотрел на нас, но отвечать пришлось самому:

— Не знаю.

Рина на этот раз не стала дразнить. Только Тивен продолжал стоять в стороне, пока Миро не подошел к нему.

— Я не выглядел глупо, когда вернулся.

— Нет. И я не должен был так говорить. Прости.

Миро кивнул, помедлил и спросил, где его сумка. Мы показали на дверь. Он первым делом проверил камни, словно только с ними возвращение стало окончательным.

Ночью я снова спустилась в общую комнату. Наверху Миро спал с Тивеном и Каем — сам попросился к ним. У входа дежурил человек, которого оставил Бастиан, чтобы дети не могли незаметно выйти на дорогу.

Бастиан вскоре присоединился ко мне. Он ждал неприятного разговора с Клеменсом, но сейчас мне было трудно думать о комиссии.

— Я решила, что достаточно спросить ребенка, чего он хочет, — сказала я. — А Миро все это время выбирал еще и за нас.

Бастиан сел напротив и выслушал, не перебивая.

— Лора боялась расстроить Асю. Миро решил, что должен спасти маршрут. Мы просили их выбирать, а они все равно оглядывались на нас.

— И будут оглядываться, — сказал Бастиан. — Они нам доверяют. Значит, придется яснее говорить, за что отвечаем мы сами.

— Но можно перестать делать из передач «успешные» и «сорванные».

Он кивнул.

— Согласен.

— И не обсуждать последствия для маршрута там, где могут услышать дети.

— Это моя ошибка.

Я посмотрела на него.

— Вы действительно так легко это говорите?

— Что?

— Что ошиблись.

— Я ошибся.

— И все?

— Хотите, чтобы я страдал убедительнее?

— Нет.

— Тогда зачем?

Я чуть улыбнулась.

— Не знаю.

— Знакомое состояние.

Мы помолчали.

— Завтра я поговорю со всеми, — сказала я.

— О чем?

— Что они не отвечают за решения друг друга.

— Хорошо.

— И что мое место рядом с ними не зависит от количества подтвержденных передач.

Бастиан нахмурился.

— Это вы не можете гарантировать.

Вот за это я его и ценила. Он не давал мне обещать красивое, если оно не зависело от меня.

Я исправилась: дети не должны соглашаться на переезд, чтобы сохранить меня рядом. Если комиссия отстранит меня, отвечать за это буду я.

Бастиан кивнул. Я поблагодарила его за то, что сегодня он не отдал Миро.

— Раньше вы сочли бы, что обязаны вернуть?

— Да. А теперь обязан оспорить собственную подпись.

Он ответил устало, без желания оправдаться. От этого стало легче дышать: мне больше не нужно было убеждать его, что случившееся нельзя закрыть одним возвращением мальчика в прежний дом.

Он поднялся и убрал бумаги.

— Идемте спать. Завтра нужно объясняться с Клеменсом и исправлять маршрут. Мы отстали почти на три дня.