Книга Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов, страница 70 – Лилия Тимолаева

Я закрыла последнюю папку.

— Одного виноватого тут нет. Значит, мало отменить чье-то распоряжение.

Мы сидели за столом, заваленным бумагами. Вокруг уже началась вечерняя жизнь. Миро пытался убедить хозяина разрешить ему сходить к реке за камнями. Получил отказ. Рина помогала Асе заплетать волосы, делая вид, что не помогает. Кай возился с деревянной птицей. Оли ходил за Тивеном и задавал вопросы о крыльях.

— А если они ночью опять будут?

— Не будут.

— Откуда знаешь?

— Бастиан сказал.

— А если он ошибся?

— Тогда разбужу его.

— А Женю?

— Тоже.

— А меня?

— Ты и так проснешься. Потому что спишь рядом.

— А если крепко?

— Оли.

— Что?

Тивен закрыл лицо рукой. Я улыбнулась.

— Вот это тоже не было предусмотрено первоначальным уставом.

— Что именно?

— Оли.

— Думаю, он вообще мало чем предусмотрен.

Я посмотрела на Бастиана.

— Вы сегодня согласились со мной слишком много раз.

— Не волнуйтесь. Завтра наверстаем.

— У Рины?

— Скорее всего.

Он начал складывать бумаги обратно. Я остановила.

— Подождите.

— Что?

— Наш лист.

Тот лежал отдельно. Уже не один. Три страницы. Бастиан перечитал заголовок и поморщился.

— Все еще длинно.

— Не трогайте.

— Я только предлагаю...

— Нет.

— Вы даже не знаете что.

— Хотите убрать половину слов.

— Именно.

— Поэтому нет.

Он вздохнул.

— Тогда хотя бы перечитаем пункты.

Мы перечитали. На третьем я вычеркнула собственную фразу.

— Почему?

— Слишком красиво.

— Какая?

— «Ребенок должен получить не место, а дом».

Бастиан посмотрел на меня.

— Согласен.

— Не потому, что мысль плохая.

— Потому что комиссия спросит, чем юридически место отличается от дома.

— Именно.

— Учитесь.

— Медленно.

Я написала вместо нее конкретное:

«Перед окончательным подтверждением семья и ребенок должны иметь возможность познакомиться в условиях, не требующих немедленного решения о постоянном проживании».

— Так точнее, — сказал Бастиан.

— Зато нельзя сделать вид, что не понял.

— Можно.

— Не помогаете.

Следующий пункт касался нейтральной защиты после передачи. Мы спорили почти двадцать минут. Не о том, нужна ли она. О сроке.

Сначала я предложила сохранить право обращения в Колыбель на год после переезда. Бастиан спросил, что будет, если помощь понадобится позже.

— Тогда, наверное, вообще не надо ограничивать его этим сроком, — сказала я. — Мы ведь говорим не о том, чтобы все время считать ребенка воспитанником.

— Тогда какой статус?

— Не знаю. Право на обращение.

— Оно и сейчас есть.

— Формально.

— Согласен.

— Значит, отдельный человек, к которому ребенок может написать напрямую.

— Служба сопровождения.

— Которая передает письмо комиссии?

— Да.

— Нет. Мне нужен человек, который знает ребенка до передачи.

Бастиан задумался.

— Хозяйка.

— Именно.

— Но если Колыбель закроют?

Мы опять вернулись к главному.

— Значит, она не должна исчезнуть.

Он посмотрел на меня.

— Вы хотите отменить закрытие?

Я сама не знала. Неделю назад ответила бы да, не думая. Теперь — нет.

— Не в прежнем виде.

— Объясните.

Я посмотрела на дверь. На собранные возле стены сумки. На Тивена, который умел чинить шкафы, успокаивать младших и только вчера впервые позволил им поддержать себя. На Кая, который вернулся от хороших людей, потому что не хотел быть чьим-то будущим представителем. На Миро, который хотел стать Варром, но не сумел одним утром перестать быть нашим. На Рину, которая завтра собиралась знакомиться с семьей и заранее проверяла, можно ли не брать чужую фамилию. На Асю, спрашивавшую, можно ли любить тех, кто уехал. На Оли, которому пока было достаточно знать, где сегодня ужин.