Книга Больше, чем просто друзья, страница 11 – Стэйси Фокс

— Артём-чик, дорогой, здравствуй, — воркует, поглаживая его плечо. — А я уже думала, что ты дорогу ко мне забыл.

— Что ты, Вик, просто дел невпроворот, — Артём напрягается, его голос становится вежливо-отстранённым. — Некогда по ресторанам ходить.

— Ну да, ну да, — она кокетливо наклоняет голову. — Слышала, ты новое СТО купил.

— Ага. Так что работы прибавилось, — он старается быть учтивым, но я вижу, как он хочет закончить этот разговор.

— Вот я искренне не понимаю тебя, — продолжает Алиса, не замечая его напряжения. — Зачем вечно дышать этой гарью и делать всё самому, если можно нанять толковых людей и они сделают всё за тебя?

— Возможно, так было бы лучше, — он пожимает плечами. — Но, как ты знаешь, я предпочитаю делать всё сам.

— Ну да, помню, — она протягивает слова с двусмысленной интонацией, мурлыча. — Вот за это ты мне и нравишься.

— Спасибо, Вик, за комплимент. А теперь, если можно, оставь нас наедине.

«Ее величество» впервые бросает на меня взгляд. Королевский, оценивающий, пренебрежительный. Виктория меня не видит — она оценивает меня, как вещь, которая случайно оказалась в поле её зрения.

— С кем? — спрашивает она, и в её голосе звучит сталь.

— С подругой, — отвечает Артём, и в его голосе появляются стальные нотки. — Надеюсь, ты не против?

На лице девушки расцветает сладкая улыбка.

— Если с подругой, то нет. Ну пока, Артём-чик, скоро я к тебе загляну. Пока-пока!

Она уходит с той же лёгкостью, с которой пришла, оставляя за собой шлейф дорогих духов и холодное молчание.

Я оцениваю весь спектакль со стороны, чувствуя, как внутри закипает странная смесь раздражения и неловкости.

— А я смотрю, ты женским вниманием не обделён, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Мне почти это удаётся.

— Было бы странно с учётом моих возможностей, — он пожимает плечами, и в его голосе проскальзывает самоирония.

— Я думала, ты сейчас скажешь «внешности», — замечаю спокойно.

— Рад, что ты наконец оценила мою внеземную красоту, — Горин улыбается, но в его улыбке больше горечи, чем веселья.

Утром я просыпаюсь от того, что проспала. Нещадно, беспощадно, на все сто процентов. Вскакиваю с кровати, как ошпаренная, сердце колотится где-то в горле, а в голове одна мысль: «Опоздала, опоздала, опоздала!». Запихиваю в рот бутерброд, на ходу застёгивая куртку, хватаю сумку и несусь в сторону остановки, едва не сбивая с ног соседей в подъезде.

Привычный маршрут сегодня кажется мне крайне тяжёлым — ноги гудят, голова раскалывается, а перед глазами всё плывёт. Я не выспалась. Благо, дядя Саша на кухне оказывается моим ангелом-хранителем. Он спокойно реагирует на моё опоздание, даже не поднимает бровь, и прикрывает меня перед тётей Любой, которая вечно пилит за пунктуальность. Я выдыхаю и бросаюсь в омут работы, стараясь наверстать упущенное в бешеном темпе. Посуда летает, столики меняются, я ношусь по залу как угорелая, пытаясь не думать ни о чём, кроме работы.

Когда наступает минутная передышка, беру тряпку и начинаю яростно натирать стекло витрины, вкладывая в это движение всю свою злость и усталость. Пот заливает глаза, но я не останавливаюсь.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, — раздаётся за моей спиной знакомый, насмешливый голос. — Но от такого количества работы, что ты проделала с утра, обычно кони дохнут.