Книга Больше, чем просто друзья, страница 17 – Стэйси Фокс

— Мать его! — он сжимает зубы, и я вижу, как на его скулах ходят желваки. — Что случилось?! Кто это сделал? Он? Чёрт! — он резко встаёт, отпуская мои плечи, и в его голосе звучит такая ярость, что я вздрагиваю. — В какой вы квартире? Назови номер! Заказывай катафалк этому смертнику — я расщедрюсь на его похороны!

— СТОЙ! — внезапно прихожу в сознание, резко вскакиваю с лавочки и хватаю его за рукав куртки. Пальцы дрожат, но хватка крепкая.

— Ты что, его жалеешь?! — он поворачивается ко мне, и его глаза горят таким огнём, что я чувствую его ярость кожей.

— Нет! — выкрикиваю, и слёзы наконец прорываются наружу, обжигая щёки. — Его уж точно нет! А вот его беременную невесту — да.

Артем чертыхается, отворачивается, с силой пинает ногой мусорную урну, и та с грохотом отлетает в сторону. Я слышу его прерывистое дыхание, вижу, как он сжимает кулаки и выплевывает проклятия себе под нос.

— Мать его! — рычит, и в его голосе — такая звериная ярость. — Так он ещё не просто изменил, а сразу и обрюхатил?! Нее Самсонова, катафалк не надо, — он поворачивается ко мне, и его глаза горят холодной сталью. — Я лучше сам его закопаю… Живьём!

Я смотрю на его взбешённый вид и чувствую, как внутри поднимается что-то странное. Сначала — нервный смешок. Затем — истерический хохот, который разрывает мне горло. Я смеюсь и плачу одновременно, слёзы смешиваются со смехом, и всё это выглядит так, будто я окончательно тронулась умом.

Артем резко подходит ко мне, берёт за плечи, и я чувствую, как его руки трясутся от сдерживаемой ярости. Он смотрит на меня, и его лицо меняется — злость уходит, появляется боль. Настоящая, живая боль. За меня.

— Рит, — говорит он, и его голос становится мягче, нежнее. Он гладит меня по спине, притягивая к себе. — Мелкая… Чёрт! Самсонова, прекрати! Из-за этого ублюдка убиваться не стоит. Я с ним сам разберусь, слышишь?

Я прижимаюсь к нему, вдыхаю запах его кожи, и чувствую, как его руки обнимают меня — крепко, надёжно, как когда-то в детстве. Я утыкаюсь носом в его плечо, и слёзы текут по моим щекам, оставляя тёмные пятна на его майке.

Артем молчит. Я чувствую, как его тело напрягается, как его руки сжимают меня чуть крепче. Он дышит глубоко, стараясь успокоиться, но я слышу, как тяжело и прерывисто его дыхание.

— Ну все мелкая. Нарыдалась и хватит. Нефек убиваться из-за козла, который и мизинца твоего не стоит. Просто забудь, — он проводит большим пальцем по моей щеке, стирая слезу. — Забудь этого ублюдка, как страшный сон. А теперь поехали отсюда. Хорошо?

Я киваю, вытирая слёзы. Чувствую, как внутри становится немного легче — просто оттого, что кто-то есть рядом. Кто-то, кто может разделить мою боль.

Открываю веки после тяжёлого сна. Голова гудит, как старый трансформатор, в мыслях хаос, а всё тело болит так, будто по мне проехался асфальтоукладчик, а потом решил сдать назад для верности. Я чувствую себя разбитой, пустой, вывернутой наизнанку. В горле пересохло, а во рту — вкус вчерашнего горя.

Я лежу на незнакомом диване, укрытая мягким пледом, и пытаюсь собрать разбегающиеся мысли. Где я? Как я здесь оказалась? Последнее, что помню, — как пришла домой... А дальше — провал.

— Проснулась? — раздаётся знакомый голос, и я поворачиваю голову.