Книга Разрушитель, страница 108 – Мария Токарева

— Но что, если это злая воля? – Его голос дрогнул. – Что, если вся та боль, которую я каждый миг впитываю в себя, – проделки зла, а я бездействую? Это все из-за силы. Если бы у меня была сила как у человека, чуть больше, может, я бы боролся со злом. А в той форме, в которой я ныне пребываю, я всегда пойман оцепенением растерянности – я знаю, куда я не имею права вмешиваться. Я не могу делать много добра, потому что не все мое добро является добром, но и зла я не имею права делать много, к счастью… Все из-за тьмы. Эленор, я только надеюсь, что когда-нибудь все эти знания исчезнут из меня, тогда я стану человеком и буду по-настоящему, на пределе своих сил, бороться со злом! А сейчас я делаю недостаточно…

Она слушала его, и в ее глазах не было осуждения, лишь бездонное понимание.

— Но твоя сила и сейчас не запрещает делать добро. Добро всегда победит, и когда-нибудь зло исчезнет, как свет рассеет тьму.

Он не ответил. Просто опустил голову ей на плечо, закрыл глаза и вдохнул ее запах – бумаги, чая и надежды. Впервые за долгие века ему не нужно было искать ответы. Достаточно было просто слушать ее голос и верить, что где-то там, за горизонтом его всезнания, она права.

— Говорят, ты жив, пока помнят о тебе. Ты жив, пока жив в памяти, – произнес Сумеречный Эльф, глядя в темнеющее окно, за которым зажигались огни города.

— А если некому помнить, то уже не жив? – Эленор повернулась к нему, рассматривая его лицо в сгущающейся тьме.

— Ну смотри… Если ты кому-то нужен, значит, ты все-таки есть. Если тебя ненавидят и хотят убить, то ты как бы есть, но анти-есть. – В его голосе сквозил горький сарказм, накопленный за тысячелетия наблюдений. Эленор помолчала, обдумывая его слова.

— А если прожил ты жизнь незаметно? Не смяв и травинки? Неужели не было тебя?

Он не ответил, зная, что у нее есть ответ. Ее ответы всегда были другим видением – не всезнанием Стража, а глубокой верой в людей и высшие смыслы.

— Ты был. Ты был нужен миру. – Эленор дотронулась кончиками пальцев до его раскрытой ладони, и ее прикосновение ощущалось твердым и уверенным. – Каждая жизнь, даже самая крошечная и незаметная, меняет мир. Капля, упавшая в океан, меняет его уровень. Ты смотрел на звезды – и твой взгляд, пусть на мгновение, менял картину мироздания, потому что мир становится другим, когда на него смотрят. Ты мог просто пройти по улице и улыбнуться ребенку, который запомнил эту улыбку на весь день. Или не улыбнуться – и тогда его день сложился иначе. Нет незначительных жизней. Есть те, чье значение мы не способны увидеть и измерить. Но Вселенная помнит все.

Сумеречный Эльф слушал и, казалось, начинал понимать, чувствовать. Его собственная память, его всезнание были бременем, каталогом потерь и страданий. Ее же вера превращала каждую, даже самую короткую и неприметную, жизнь в уникальную, незаменимую главу великой книги.

Сумеречный Эльф перевернул ладонь и сомкнул свои пальцы вокруг пальцев Эленор.

— Спасибо, – прошептал он. И в этом слове было больше, чем простая благодарность. Это было признание. Признание того, что, возможно, есть способ смотреть на мир, который не разъедает душу. Способ, которому она учила его снова и снова.

Нежность, витавшая в воздухе, постепенно сгущалась, переплавляясь в нечто более жаркое, требующее воплощения и выражения. Тихие разговоры о жизни и смерти сменились красноречивым молчанием, в котором слышалось лишь их учащенное дыхание.