Онлайн книга «Разрушитель»
|
— К чему это все, мой друг? – уточнил Джи-Джи. — Я хочу прожить одну свою человеческую жизнь, – тихо сказал Сумеречный Эльф, глядя на белый лист в своих руках. – И… делать вот так добро. Просто. Как одна точка, а не иллюзорный центр листа. Хочу прожить как человек. Прочувствовать. Не хоронить жен и детей, не уходить пепельным ветром на новое место. В старости обнять внуков, увидеть, как ухожу через них в будущее, прорастаю, как дерево. В человеческую нормальную вечность. А не вечность бесприютного духа. — Как же вы, бессмертные, тянетесь к смерти, – заметил Джи-Джи без осуждения. — А вы, восставшие, уже нет? Джи-Джи покачал головой, и в его глазах на мгновение мелькнула бездна пережитой скорби. — Мы уже прошли через смерть. Мы стремимся только к покою. Вечному покою. Боюсь, Митрий уже к нему пришел… Я не чувствую его ни в одном из миров. «Эй, дурашка, ну что, не смог вытащить Митрия из Бенаама? Подох он там? Куриный бульон из крылышек сварили?» – ядовито прошипел голос тьмы. Мысль о Митрии, запертом в Бенааме, была самой уязвимой точкой, и тьма тыкала в нее острым когтем. «Не могу!» – мысленно простонал Сумеречный Эльф, сжимая ручки кресла. «Конечно, без меня ты такая немощь. – Тьма мерзко растягивала слова. – Прими меня! Прими меня как твоего спасителя, твою сущность!» «Нет!» «Да! Да! И мы не будем тащиться на помощь нашему старому учителю, нашему палачу! Мы будем веселиться!» «Что?!» – Сумеречный Эльф почувствовал, как ледяная волна поднимается изнутри. «Я хочу веселиться, я хочу убивать!» «Но долг Стража, вторжение асуров…» «Я хочу веселиться. Веселиться – значит убивать!» Он почти успокоился, почти был готов явиться к Эленор, но его опять начала поглощать тьма. Волна отчаяния и ненависти к себе накатила с новой силой. — Мы были очень самонадеянны тогда, две с половиной тысячи лет назад, – тихо, словно продолжая общую мысль, произнес Джи-Джи, глядя в окно, точно ждал кого-то. – Мы думали своими силами спасти человечество, найти способ уничтожать зло еще до его появления, на стадии зародыша, тени опасной мысли, – и так истребить энергию гаввах, заморить асуров голодом. Но забыли, что лишаем человека того, что делает его человеком, – свободы воли. Мы тоже только люди по природе своей. Творения, а не Творец. В этот момент в пентхаусе из клубов серого дыма материализовалась Одио. Она игриво подмигнула Джи-Джи, скользнула к нему и, обняв сзади, поцеловала в щеку. Затем ее внимание переключилось на Сумеречного Эльфа. Она подошла к нему и тоже обняла его за плечи, но с показной неприятной «нежностью». — Ох, милые друзья, у вас тут философские «мужские» беседы о добре и зле? А я-то все хожу и думаю, не вернуть ли тебе память, – прошептала она ему на ухо. – Может, и философствовать легче стало бы. Сумеречный Эльф напрягся, пытаясь вырваться из ее объятий: — О чем ты? — Память о том, что было с тобой до шестнадцати лет. – Ее глаза блестели от азарта. – Мне так… интересно посмотреть, что будет. Ты забыл кое-кого очень важного. А он-то все деликатничает с тобой. — Кого?! Откуда у тебя моя память? – Его голос сорвался на шепот, а Одио сладко улыбнулась: — Да все оттуда же, от пленного Митрия. Она вдруг отпрянула, сделав театральный жест, будто прислушиваясь к чему-то. |