Книга Разрушитель, страница 68 – Мария Токарева

«Митрий – асур? Всегда был асуром? Ну а что, жадный до власти, до своих технологий, – рассмеялась тьма. – Помнится, у них-то и война с Нирашем началась из-за технологий».

— И что ты предлагаешь, Белый?

— Защищай людей.

— Я защищал, давно защищал, – пробормотал Сумеречный Эльф и едва не закричал, продолжая болезненной скороговоркой: – Постоянно защищал! Но они… все портят! Заключают контракты с Воронами, рушат свои миры, свои судьбы. Может, я их и защищал. Но я в них не верю, не верю, что они способны на что-то хорошее, когда самые светлые души уже… тихо ненавидят меня.

— Возможно, потому что ты бездействуешь. И не ты ли говорил, что надо защищать людей, а не свою веру в них? – напомнил их общую давнюю мантру Белый Ворон.

«Проклятье… он ведь прав. Я сам так говорил! Говорил, что мир можно спасти ради тех, кого ты любишь. А меня… Агнесс меня не проклинала, Эленор обвиняла за нерешительность. Как минимум ими я дорожу!» – вздрогнул Сумеречный Эльф, уже даже не понимая, с чего бы в нем пробудилась тьма. На что он так обиделся? Переключатель между «фазами» всегда работал по непредсказуемому графику.

— Не верь, не цени, считай глупыми и жестокими, но защищай, – твердо ответил Белый Ворон, и глаза его сияли чистым золотом в белом облаке испарений, вьющихся над вентиляционными решетками под ногами. – Благодарность – вещь относительная, похвала – пища для гордыни. Они могут накинуться толпой, попытаться распять и сжечь, но это ли не доказательство, что они нуждаются в защите?

— От самих себя – да, – вздохнул Сумеречный Эльф. – Мы уже пытались отнять у них это право… право быть зверьем. И поплатились за это!

— Да, за свою гордыню и самонадеянность, потому что мы были людьми и остались ими, – уверенно продолжал Белый Ворон. – Людьми, а не богами. Но все же у нас есть сила. У тебя, последнего, еще есть сила Стража Вселенной. Возможно, ты и есть тот удачный образец эксперимента, который сработает по изначальному сценарию. Живое оружие против асуров. Не отнимет свободу воли, а победит зло Бенаама. Вот и все, что изначально замыслил Митрий! Остальное в его концепции абсолютного добра… пришло позднее. Разве нет?

«Он прав. Митрий сначала был отчаявшимся ученым, вдовцом. А потом… стал главой секты. Но не пошел бы он со своими идеями? – подумал Сумеречный Эльф, казалось, в унисон с тьмой. – Надо… надо вернуться на Землю! Поговорить с Эленор! Я смогу все ей объяснить! А может, даже, как Белый Ворон, смогу избавиться от своей силы! Только кто тогда сокрушит асуров?! Оружие против асуров… Если рассматривать себя в таком контексте, то, может, жить стало бы намного проще».

Белый Ворон предстал как забытая совесть, как правда о том, ради чего все затевалось. Сумеречный Эльф не помнил себя до шестнадцати лет, но помнил жгучее желание искоренить зло. Возможно, не все зло, а осязаемое зло Бенаама, носящее конкретные имена. Но казалось, он забыл что-то важное… Кого-то важного, ради кого он и пошел сражаться.

«Я вспомню! – поклялся себе Сумеречный Эльф. – Мне кажется, чем меньше влияния Митрия, тем ближе мои воспоминания! Только… я сам боюсь их».

— Прощай, друг! – сказал он на прощание и крепко обнял внезапно обретенного союзника.

— Возвращайся как-нибудь. Светлым, – улыбнулся Белый Ворон, похлопывая по плечу.