Книга Белый Дракон, страница 242 – Мария Токарева

— Их не казнили. Уман открыл ворота, к тому же в самой Цитадели уже начался бунт, – объяснил Каменный Ворон. – Сюзанну с детьми отпустили. Они выжили, они будут жить. Это я вижу.

Странное теплое чувство согрело заледеневшее сердце – то ли радость за то, что не совершилось преступление убийства детей, то ли за то, что в Энн осталось больше человечности, чем в Умане. Подбодрило жалкое подобие радости: не все закончилось, не все умирали в Вермело. Кто-то выживал, кому-то Страж Вселенной сулил узреть восход лилового солнца.

— А внук пекаря? – робко спросил Джоэл. Он чувствовал вину за то, что позволил беспощадным стражам бастиона утащить в застенки ни в чем не виноватого мальчонку. Страж Вселенной опустил голову и отвел взгляд, сдавленно ответив:

— Он… был на дирижабле вместе с сектой.

— Проклятье.

Джоэл сжал кулаки. Слабое подобие радости потухло чадящим факелом под дождем. От семьи Зерефа Мара не осталось ничего, ни единого следа в мире живых. Как, впрочем, и от семьи Бифомета Ленца. Джолин сдержала страшное обещание, данное себе, – стала последней. И Джоэл вздрагивал каждый раз, когда вспоминал ее имя. Какая-то часть сознания все еще упрямо не верила в реальность смерти.

— Посмотрим, стал ли ты Белым Драконом. Если нет, то мы оба обречены. И еще больше пятнадцати затерянных в Хаосе миров, – с видом исследователя задумчиво протянул Страж Вселенной, и тон его слишком уж напоминал заинтересованный и циничный голос Рыжеусого, который еще издевался, вспоминая особый юмор коронеров.

— Неужели ради этого я должен был лишиться всего? – оскалился Джоэл, с трудом борясь с безотчетным желанием напасть со спины, вонзить клинок в позвоночник этой странной твари, по воле которой он бродил под мутным небом цвета сгоревшей надежды и сумасшествия.

— Нет. Но… так сложилось. – Каменный Ворон замер, до того будто погруженный в свои невеселые измышления. Все-таки Рыжеусого он не напоминал, но случайное сходство с кем-то из знакомых вызывало цепочку ассоциаций, которые неизбежно возвращали к мыслям о постигшем горе.

— Ты бы мог предупредить! – воскликнул Джоэл. – Если бы я вернулся на час раньше, если бы вообще никуда не пошел… Ли остался бы жив, и мы спасли бы Джолин. Но… Но…

— Ничего не изменить. Джолин убила бы вас обоих, – строгим тоном оборвал Страж Вселенной. – И тогда Вермело был бы обречен. И еще пятнадцать миров. Нет, ничего уже не изменить. Но можно спасти твой город от Змея. И другие миры – тоже.

Джоэл хотел что-то возразить, продолжить бесполезный спор с неверным союзником из снов, пока они пробирались к калитке, чтобы вступить в бой. Разобщенные, ненавидящие все вокруг, они самонадеянно верили, что продержатся в противостоянии со Змеем хотя бы несколько минут. Уж точно дольше секты Дирижабля, которую не спасли ни припасенные на корабле гранаты, ни арбалеты.

Внезапно навстречу выкатилась беспорядочная толпа вооруженных людей. Они не принадлежали ни к Иным, ни к охотникам, определить их сторону Джоэл уже не решался. Только выставил по привычке меч, принимая первый вертикальный удар, выворачиваясь и насаживая на острие клинка оголтелых врагов.

— Бей их! Бей-убивай! – орали то ли мародеры, то ли толпа безумцев.

— Смерть охотникам! Смерть Уману Тенебу!

«Уман уже убит», – подумал Джоэл, но вместо слов лишь раздавал ожесточенные удары. Значит, не повезло столкнуться с теми, кто поддерживал новый порядок, а может, не порядок вовсе, а хаос. Змей достиг своего идеала, сбывалось в мире людей его предназначение, отражалось мировоззрение древнего асура. Он пировал, сжирая жадность, злость и боль из котла страстей.