Книга Белый Дракон, страница 246 – Мария Токарева

— Нейл! – крикнул Джоэл, но его голос потонул в вязкой темноте, и тогда он ощутил, что переступил порог миров, преодолел Барьер, как это сделала секта Дирижабля. Но они слишком торопились, слишком явно заявили о себе из-за неверия в существование Змея. Здесь же всем правила тишина.

— Идем, – глухо напутствовал Страж Вселенной. И Вермело остался за спиной.

В слезах тонул город, отчужденный от слова и знания, чужим бытием и забытыми снами. Все минуло в пропасть отцветших минут, другая судьба – человека и бога – утекала в легенды, вливалась на фрески разбитых минут. Часы иссякали, и время застыло. На башнях уже не гнездились голоса, замолк эфир, погруженный в ожидание конца или нового начала.

Джоэл понял: ждут его, ждут исхода начал и концов, сведенных в единственном танце боли, отчаянья и слова. Но душил запах свалки, голос тонул, окольцованный горлом, сцепленным гулким молчаньем. Оглушающая тишина кладбища разверзлась за стеной.

— Так как все было… на самом деле? Кто ты? – замирающим шепотом произнес Джоэл. Напоследок хотелось узнать все ответы, чтобы свести для себя концы забытых расследований. Чтобы унести это знание в безымянную могилу.

— Ровно так, как рассказывал пьянчуга Биф. То есть я, – отозвался таким же шепотом Страж Вселенной.

— Женщина в черной шали – тоже ты?

— Тоже я. Я наблюдал за городом в разных образах. Тот человек, который пришел ко мне как к гадалке в ту ночь, когда ты увидел впервые этот мой образ… Он тоже был из секты Бифомета. И обратился при вас с Ли.

— Ли… Не говори его имя, прошу, иначе… Я сдерживаюсь, чтобы не сбежать, не кинуться куда-нибудь в пропасть со скалы, – выдохнул Джоэл, давясь тяжкой болью, которая вновь накинула петлю скорби на шею.

Повторялся и длился бесконечный вечер в пекарне, с того момента время в Вермело застыло, зазвенели и треснули стрелки часов. Все прокручивалось исцарапанной пластинкой в патефоне раненого сердца. Пекарня длилась неискупимой виной, а ноги скользили на камнях прибрежных скал, под которыми плескалось незримое море. Средь рифов и водорослей замерли обломки древних пароходов, клепаных громад из металла, наследия китобоев.

— Молчу. Ступай осторожней, пока у тебя нет крыльев, – ответил Страж Вселенной.

— Почему ты пришел? – глухо спросил Джоэл, огибая горы костей и черепов, средь которых угадывались трупы сомнов. – Святитель говорил, что Страж не придет к тем, кто погряз в пороках. Я не представляю, что есть место более порочное, чем Вермело.

— Есть. Есть и такие же. В сущности, город как город. Больной город больной Вселенной.

— Где эта Вселенная-то? Мы дальше стен ничего не видели веками. – Джоэл задумчиво поднял глаза, но узрел лишь черный панцирь, накрывший их сверху плотной крышкой. Броня Змея, шкура гигантского дракона, заменяла ныне свод небес.

— В этом-то и беда. Вы в когтях Змея. Чудом уцелели. А потом стали его любимым развлечением. Больше поверженному Хаосу нечем заняться, – скорбно объяснил Страж Вселенной.

— Ну так кто такой Змей? – потребовал знаний Джоэл; разум, рассеченный мистическими откровениями, никакой стратегии и тактики не подсказывал.

— Хаос. Смерть. Тишина. Святитель верно говорил: асуры соткались из пороков разумных существ. Но не сразу обрели человеческий облик. Хаос, по крайней мере, так и не обрел. Он сражался с другим верховным асуром, Раатом Шаатиром. Они были равны по силе и потом однажды схватились в последнем поединке, который раскидал их по разным уголкам Вселенной. Раат Шаатир оказался заперт на планете Бенаам, а Змей… создал вокруг себя черную дыру, в которую попали обломки множества планет. Их война сгубила сотни миров. Расколола, перемешала, исказила – это и есть миры Змея Хаоса. Ваши миры, – торопливо, но мелодично, как балладу, поведал Страж Вселенной.