Книга Белый Дракон, страница 97 – Мария Токарева

— Куда это ты пропал, напарничек? – попытался рассмеяться Ли, но тут же осекся: на юном охотнике лица не было. Руки его дрожали, а рот кривился в горьких судорогах.

— В академию заглянул… Думал… думал… Мартина… – срывался голос Мио.

— Что с ней? – вздрогнул Ли. Они с Джоэлом отчасти ощущали себя в ответе за судьбу спасенных из борделя девушек. А Ли с ними связывала так или иначе не только дружеская симпатия. Мио же, очевидно, по-юношески пылко запал на одну из подруг.

— Нет, с ней ничего, – прошептал Мио, стирая с глаз слезы, и выдержал паузу, чтобы не разрыдаться. – Мартина мне сказала, что этой ночью Лулу обратилась.

Колкая отчетливая фраза прозвучала на одном выдохе, но Джоэлу не требовалось ее услышать, чтобы сразу понять, какое горе постигло несчастную.

— Проклятье, сначала Ловцы Снов, теперь это, – вырвалось у Ли, который потерянно застыл у распахнутой двери. Снаружи копошился просыпающийся Вермело, где каждое утро начиналось с подсчета ночных потерь.

— Ее… ее убила Энн, – сорвавшимся голосом проговорил Мио и уткнулся в деревянный косяк, уже не пытаясь сдерживать плач. Джоэл подошел, похлопал мальчишку по плечу и усадил за стол, вручив чашку с горячим отваром ягод и трав. Вряд ли она бы помогла успокоиться, но, возможно, хоть немного уняла бы застывший вокруг сердца внутренний лед, отогнала неизбежный озноб.

Джоэл налил и себе, но оба не пили, только согревали похолодевшие ладони. Лулу ему знать почти не довелось, больше резало напоминание, что несчастной Энн пришлось убить подопечную собственной рукой. Похоже, уже не в первый раз за последнее время.

— Она не виновата! Не виновата! – твердил Мио, едва ли понимая, кого оправдывает. Разумеется, никого не обвиняли во внезапных обращениях, а наставница просто выполняла свою работу.

— Никто не виноват, – мотнул головой Ли.

— Только Змей, – с непривычной уверенностью ответил Джоэл, сцепляя руки на столешнице. Пропахшая копотью кухонька погрузилась в тягучее молчание, только колыхалась от пара над чайником одинокая поварешка, повешенная над очагом. Она мерно постукивала по чугунной окантовке, как сломанный колокол, отбивающий тризну по безвременно ушедшим в вечность. Ледяной контраст между настоящим и недалеким прошлым не позволял поверить, что где-то во фруктовых рощах по-прежнему растут сладкие плоды, которые мирно собирают разговорчивые работники. Тот мир, который раньше и не существовал за стеной бесконечной работы, ныне предстал недосягаемым наслаждением. Театр, ярмарка, жаркие объятья – все перечертил кровавый пунктир этого утра.

— Пойдем наверх, – шепнул Джоэл застывшему в дверях Ли, глянул на Мио и почти беззвучно добавил: – Дай ему выплакаться.

Юноша закусывал край рубашки и закрывал глаза. Чувство более сильное, чем все возможные слова, вырывалось изнутри незримыми молниями. Он не просил утешения или забытья, ему не помогли бы долгие дружеские беседы. Порой, чтобы накатившая волна не утопила в черном водовороте отчаяния, надо просто прекратить сопротивление, послать куда подальше условности норм и приличий. Но при боевых товарищах Мио не посмел бы показать, как ему мнилось, слабость. Поэтому Джоэл уводил Ли наверх.

— Да ведь он… похоже, по-настоящему ее любил, – пробормотал напарник уже на лестнице. Из кухни донесся чуть приглушенный булькающий стон, перешедший в почти детские всхлипы. Джоэл пообещал, что обязательно присмотрит за мальчишкой в ближайшие дни. Похоже, Мио впервые испытал такое потрясение.