Книга Душа мира, страница 156 – Мария Токарева

«Нет, не такой была Илэни раньше, даже до превращения. Нечего строить из себя стеклянную статуэтку, – подумала чародейка, решительно сжимая кулаки. – Правду говорил ячед: не захочет женщина меняться – ее никто не изменит. А захочет – так переменится за один день. Я захотела измениться, я это чувствую. Смелее, только смелее».

Никогда еще так не дрожала рука, протянутая к витой дверной ручке. В позолоте искаженно отражалось собственное лицо. Чтобы не оставаться один на один с этим отталкивающим образом, Илэни рывком открыла дверь.

Малахитовая башня поразила ее не убранством, а количеством обитателей. Ей то и дело встречался ячед: кто-то приветливо улыбался, кто-то угрюмо сторонился. И чародейка считала, что заслужила любое порицание, но никак не милостивые улыбки.

«Они, наверное, не знают, кто я… Не узнают меня. Я и сама себя не узнаю», – думала Илэни.

Башня встречала ее спокойными зеленоватыми тонами, белеными стенами и колоннами, мягкой светло-ореховой мебелью. Все олицетворяло равновесие и дружелюбие. Казалось, семь лет назад страшный пожар, устроенный Нармо и Илэни, не слизывал жадно узоры обоев, не испепелял страницы книг. Все по ее вине…

Только ли по воле дымчатых топазов? По их приказу она повесила на Сарнибу тяжкое бремя вины за свое проклятье. А он не заслужил. Даже если его невольное молчание на суде как-то повлияло на ее падение в бездну, то нынешний его поступок все искупил. И она никогда не сумела бы ничего дать взамен. Разве только… свое разбитое истосковавшееся сердце? Но достаточно ли?

От тяжких сомнений Илэни потерянно ходила по башне; складки длинного платья мягко шелестели на белом мраморе лестниц, а она все не находила себе места. Сарнибу занимался переустройством магической защиты, чтобы организовать надежную оборону портала янтарной башни. Илэни не отвлекала его, без талисмана ее магии хватало только на мелкие бытовые нужды.

Но малахитовый льор сам нашел ее на каменной скамье в искусственном саду, где полыхали алые розы, ее любимый сорт. Он подошел незаметно, потому что поскрипывание мелкого гравия скрадывали тихие переливы маленького фонтана, украшенного статуей русалки. Лицом та напоминала Илэни в ранней юности. Из-за таких совпадений, встречавшихся повсюду, чародейке порой чудилось, словно она всегда жила в этом замке, а не прибыла нежеланной гостьей.

— Как ты себя чувствуешь? – с участием спросил Сарнибу. Илэни растерялась, сжимая руки на коленях, словно застенчивая девочка. Непривычное тепло окатывало ее благодатной волной. Оно не имело ничего общего с каким бы то ни было низменным чувством: грязной страстью, желанием обладать или одержать победу. Понимание? Ощущение поддержки?.. Слишком непривычные слова для такой, как она.

— Все думаю… о своей силе. Которой теперь нет, – неуверенно начала Илэни, глубоко вдыхая, чтобы набраться смелости и рассказать правду, словно от этого сердце перестало бы ныть тоской по разрушенной жизни. – Я была их марионеткой, безвольной и глухой. Каждый день жила как во сне и вот только слушала, как древние льоры между собой грызлись, и сама озлоблялась. Бесконечный кошмар. Дымчатые топазы – это часть каменной чумы. Эйлис требовал уничтожить себя в отместку королям. Пусть проверит Олугд, он же главный по правосудию. Я не лгу.