Книга Душа мира, страница 183 – Мария Токарева

«Эльф, вся надежда на тебя, мы должны выбраться, задержи Нармо возле портала», – взывал Раджед, но отчего-то чувствовал, что его жаркие послания не доходят до адресата. Вакуум и хаос правили бал.

Сумеречный Эльф медленно передвигался среди развалин янтарной башни. Твердыня вздрагивала обвалами на разных уровнях, однако еще держалась. Вековые гигантские камни, глыбы лежали выброшенными на берег китами, тлея, точно дерево. От внутреннего убранства и подавно мало что оставалось, лишь портреты отца и матери Раджеда висели нетронутыми на обугленной стене в одном из залов. Их берегла незримая магия, чуждая духу разрушения, который не пощадил ничего. Нармо громил ради разгрома. Это болезненно напоминало о собственных периодах тьмы и помутненного сознания.

Что там, в мире, где его прозвали Серебряным Ужасом? Все еще оплакивали тех, кто пал от его меча? А в сотнях других миров? Может, он и убивал обреченных, но двигала им в те мгновения лишь жажда крови. Неудавшийся Страж тяжело вздохнул…

Через завалы он добрался до тронного зала. Он не торопился, потому что ближайшее будущее вставало перед ним ясной картиной. Пусть он и не ведал собственной судьбы, но мысли Нармо все еще поддавались прочтению. Хотя… Эта тварь, ранее именовавшая себя яшмовым льором, сотворила с собой почти такой же безумный эксперимент, как когда-то семарглы с тринадцатью глупцами. С той лишь разницей, что Сумеречный Эльф отдал себя на милость великой силе с благими намерениями. Но известно, куда ими выстлан путь. Так две ошибки природы и сошлись на этой кривой дорожке.

И хотелось бы помочь Раджеду, но Нармо уже ворвался в башню, покинув свой льорат, намереваясь прорваться к порталу. А в его башне, в опаснейшем лабиринте, подавляющем любую магию, теперь блуждали Раджед и София. Но Сумеречный Эльф обреченно оставался возле портала.

На этот раз требовалась вся его сила: кошмар Эйлиса стремился на Землю. Нармо позабыл свои насмешки над жаждой абсолютной власти, стер из памяти яркий новогодний фейерверк и собственную картину с цветами. Перед его мысленным взором распростерлись только образы бесконечных войн, которые вели друг с другом льоры. Они все разом восстали из могил, обрушив свою ярость на грабителя усыпальниц. За это он расплачивался созерцанием их горькой памяти. Впрочем, его голос вполне трезво велел телу двигаться в заданном направлении: «Если девчонка с помощью жемчуга восстановила портал, то самое время атаковать. Пора! Я иду захватывать Землю».

В тот же миг башня вновь содрогнулась, посыпались искры от затухавших пожарищ, всколыхнулись обугленные истрепанные гобелены, с которых взирали искореженные копотью львы. Уцелевшие магические шары освещения расколотыми отблесками расплескались по стенам и потолку, погружая руины в тревожный полумрак. И из черного дыма выступило воплощение всея зла этого мира. Сначала он просто играл эту роль, но маска прилипла к лицу.

— Во что ты превратился, – фыркнул Сумеречный Эльф, рассматривая уродливое создание с клыками и в обугленной одежде, слившейся с телом черным саваном мумии. Вены на его лице и руках вздулись, кожа покрылась пятнами от багряно-черного до фиолетового, как при гангрене; в глазах полопались сосуды, заполнив их красным маревом, а в сальных патлах поселились неизменными жильцами огромные уродливые тараканы.