Книга Душа мира, страница 199 – Мария Токарева

Софья пела… И линии мира раскручивались незримыми узорами… Цвет, звук, форма, слова, песня – все пришло к единству образа. И вместе с ней, вторя пойманной мелодии сердца, пели все.

«Хватит! Я – это я! Я не хочу быть Разрушителем миров! Они этого не заслужили!» – вдруг прорвался решительный голос Нармо Геолирта. И тогда поединок остановился, хаос вокруг него сплелся в плотный вихрь. Сумеречный Эльф и Раджед отскочили, держась на безопасном расстоянии. Тогда-то произошел взрыв, оставивший воронку в камнях, – так ушла тьма, втянулась в недра пасти небытия.

И в тот же миг сотни самоцветов поднялись в воздух разноцветной пылью, к ним присоединился последний уцелевший талисман Инаи. И из всех башен, освобождаясь от оков тесных сокровищниц, тоже взлетели прозрачными легкими бабочками самоцветы. И рассыпались небесным сиянием, а бессчетные сундуки опустели.

Но каждый обретал куда более ценное богатство: каменную пустошь окутывало, как думали, утерянное навсегда тепло. Самоцветы пели! Все громче и громче! Великая симфония разливалась покоем и торжеством радости. Самоцветы исчезали, обретая свою изначальную форму.

Софья не ведала, умирает она или растворяется вместе с ними вечной жизнью. Она слышала песню мира, в тот день ее все услышали, все соединились с ней. И даже Нармо сбросил оковы своей великой обиды…

А самоцветы всё пели и пели, уже не как рабы в цепях – несмело, едва уловимо, – а громогласно, словно возвещая возрождение Эйлиса.

И не глазами, а сердцем Софья видела, как расцветала земля. Сила впитывалась в нее, оседала на коре деревьев, будила иссякшие реки, восстанавливала разрушения. И чем больше оживал Эйлис, тем стремительнее сокращалась воронка небытия. Линии мира сплетались заново, ярко мерцали лучами рассвета и вились новыми соцветиями. Тьма уходила из всего, из всех. Все менялось в льорах, даже Раджед вновь изменился, окончательно избавляясь от тяжелых пут прошлого, где было совершено немало злых дел. Эйлис принимал раскаяние каждого!

Софья безмолвно отдавала всю свою энергию. Лишь бы не оборвалась эта великая общая песня мира, которую уловил даже Страж Вселенной! Раджед же вторил другу, но смотрел на Софью с невероятной печалью, с ужасом, отпечатавшимся на просветленном лице.

«Если Эйлис милосерден…» – лишь оборвалась короткая мысль. О, как же не хотелось уходить ради всех!

Мир оживал, каменная чума все стремительнее покидала его. Прошел свежий теплый дождь, а все льораты украсила молодая листва, под ногами распростерся мягкий ковер из трав и цветов. И люди! Все окаменевшие люди возвращались к жизни, выбегали из деревень, поддаваясь порывам невероятного ликования. Все безмолвно пели, отвечая колыханию струн. Эйлис получил второй шанс! Эйлис ожил!

Не осталось больше воронки хаоса, иссякли огненные змеи, и даже кратер от взрыва тут же покрылся травой. На его дне обнаружился и Нармо в своем человеческом обличье. Он лежал, уставившись в небо, и с немым удивлением рассматривал великолепие мира вокруг, но потом спохватился, вскинув руки:

— Где моя сила? Где самоцветы? Я… ячед?!

— Нармо! Ну как? Приятно быть обычным человеком? – подскочил к нему Сумеречный Эльф.

— Им нужен был враг, чтобы объединиться. Так… вот он я! И, кажется, уже отыграл свою роль, – проговорил в замешательстве Нармо, неловко пожимая плечами.