Книга Душа мира, страница 65 – Мария Токарева

Илэни никак не выдала свое присутствие, словно образ самой гибели. По плечам ее струились распущенные черные волосы, застывшие глаза созерцали каждый миг то же, что и глаза Стража: сотни мертвецов вставали для них четкими образами и выглядели более реальными, чем окружающие. Но Сумеречный Эльф каждый раз боролся с этими явлениями, Илэни же поддалась течению, вслушиваясь в отзвуки потерянных в линиях мира голосов ушедших навеки. Однако она не хранила память обо всех исчезнувших, а беспощадно использовала запретную силу. Ее сопровождала тьма, которая не позволила Сумеречному Эльфу вовремя среагировать, почувствовать ее присутствие. Илэни с неуловимой быстротой оказалась за спиной и обняла его без толики ласки, принося лишь пронизывающий холод.

— Мертвецы и могилы – вот моя вотчина, вот то, что делает мою силу неисчерпаемой, – проговорила она безразлично. – Моя тьма как катализатор для твоей. Ох, Страж, ты мог бы стать нам неплохим союзником.

Сумеречный Эльф ощутил пульсацию нараставшей вокруг черной воронки. Илэни тоже ее видела, а Нармо не считал нужным, только погрозив своей пассии:

— Илэни, я уже почти ревную!

Сумеречный Эльф застыл в губительных объятьях Илэни, которая не просто обвила его ледяными руками, но оплела дымными щупальцами тьмы. Черные топазы взывали к самым опасным уголкам мрачной души Стража.

— Что вы… Что вы сделали?! – шептал Сумеречный Эльф, простирая руки к небу, уже целиком закрытому непроницаемым дегтем грозовых облаков.

— Ты же всезнающий, догадайся, – все насмехался Нармо, возле которого уже безмолвно стояла Илэни. Ее ловушка сработала: голоса мертвых хлынули в голову Стража. И ушедшие в вечность глядели неискупимым чувством вины. Убитые им, умершие по его вине, но большинство – просто не спасенные из-за его всезнания. Однажды его наделили силой, чтобы всех защищать, одарили обостренным чувством долга и состраданием, но тогда же обрушился запрет невмешательства. Из противоречий и рождалась тьма.

— Дымчатые топазы – камни смерти. Я тоже слышу их, вечно слышу этот гул голосов! У нас похожие силы, не правда ли? Мы оба несем только смерть и разрушения. Разве нет? – проговорила Илэни, и Нармо не услышал, какой вселенской мукой был исполнен ее голос. Она ведь не выбирала свой талисман. Но все же она управляла силой, сама решала, как направлять ее. Сумеречный Эльф никогда не сумел бы помочь чародейке, проклиная ее за содеянное:

— Ведьма! Смерть – это неизбежная часть жизни! Но ты превратила свой дар в проклятье!

— Ты тоже. Своим предательством света. Не это ли случилось две с половиной тысячи лет назад? А что ты сделал четыреста лет назад? Благо? О! Нармо все рассказал мне, – отозвалась торжествующе Илэни, под стать яшмовому льору ядовито улыбаясь ярко-алыми губами.

— Скоро весь Эйлис будет знать. Все узнают, кроме Раджеда, который по-прежнему считает тебя своим другом. Какая ирония! – алчно возвещал Нармо.

— Ты же знаешь, что если во мне проснется тьма, то я вас не пощажу! – Рука сама тянулась к мечу, но Сумеречный Эльф все еще сдерживал себя. Мрачная тень все отчетливее выползала из недр подсознания. Монстр рвался наружу, срывая последние цепи.

— Да. Ну вот и проверим вероятность всезнания и вседозволенности. У тебя ведь есть ограничения.