Книга Душа мира, страница 99 – Мария Токарева

— Лучше объясни, откуда все твои фантазии, о которых ты рассказываешь Рите. Что такое Эйлис?

Валерия глядела слишком пристально, буквально выжидающе прожигала насквозь. «Уж не считает ли она, что я умом тронулась? Нет-нет, я знаю, что я нормальная. Иначе невозможно. А чего же ждет она?» – рассуждала Софья. Валерия работала школьным психологом, год назад закончила соответствующий факультет, вероятно, поэтому ей удавалось каким-то непостижимым чутьем буквально вскрывать тайны людей.

— Это просто… выдумки, – уклончиво улыбнулась Софья.

— Как и песня жемчуга, который висит у тебя на шее? А что сказали родители, когда увидели у тебя жемчужину? – Валерия обезоруживающе улыбнулась, отчего спина Софьи покрылась ледяной испариной.

— Откуда? Как ты ее видишь? Ты ее слышишь? – твердила она вполголоса, подаваясь вперед. – Этого… Этого не может быть! Родители не видят.

Валерия только таинственно улыбалась, склонив голову набок. Ее светлые волосы закрывали смутной тенью осунувшееся лицо, однако на тонких, плотно сжатых губах играла победная усмешка.

— Да-а-авно ее вижу, – протянула сестра. – Так что такое Эйлис? Это другой мир?

— Ты решишь, что я сумасшедшая… ты же… психолог, – пробормотала сдавленно Софья, обнимая себя руками, словно прячась.

— Нет. Эта Вселенная сложнее, чем ты представляешь. – Валерия обвела помещение медленным взглядом и, как показалось, кивнула кому-то невидимому. – Например, его населяют духи. И маги. Кто еще – пока не знаю. Кто-то невидимый, кто-то маскируется. Но с некоторых пор я знаю только одно: здесь возможно все. Достаточно… поверить в это. Так что тебя связывает с Эйлисом?

Софья какое-то время боялась, что это проверка. Все искала подвох, впрочем, Валерия смотрела на жемчуг. Да и сестра не отличалась вероломностью, как и все, кто был связан узами их фамилии, их рода, почти как у льоров.

— Так что? Полагаю, это история не для суши-бара? – пытливо продолжала Валерия.

— Я лучше напишу.

Софья задумалась, с чего возможно начать столь долгий рассказ, он и правда не вмещался в уютную обстановку деревянных столов и мягких зеленых подушек. Без причин защипали на ресницах странные слезы. Из-за чего? Будто она молчаливо сдерживала некую неразгаданную боль, отрицала ее существование, но вот кто-то затронул ее, словно осветив тайник души. И в нем оказалась невыразимая тоска, тягучая и безнадежная. Много лет она безотчетно ждала возвращения ее чародея на Землю, надеясь увидеть в зеркале, но никогда не помышляла, что, возможно, дело в ней.

— Да, напиши, – махнула ей Валерия, поднося к уху трубку, однако Софья могла поклясться, что говорит она с неким невидимкой, который витает рядом: – Что ты знаешь об Эйлисе? Хорошо, а о поющих самоцветах?

«Она готова мне помочь? Поразительно… Что же мне рассказать… Как все это… осмыслить?» – метались прерывисто мысли, словно встревоженные птицы в клетке, которым открыли дверцу между золотых прутьев. Софья пообещала поведать обо всем, написать. А это означало необходимость осмыслить, дать оценку от начала до конца. Хитрый психолог Валерия! Возможно, именно этого не хватало робкой двоюродной сестре. Все семь лет она металась между противоречиями.

Софья в который раз стояла подле платяного шкафа, вспоминая и вспоминая милый сердцу образ. С каждым годом взросления ее посещали сомнения, ушел отрешенный от мира романтизм, но одновременно безотчетно росло желание вернуться, вопреки всем законам мироздания. «Я хотела бы встретиться, но вдруг ты не настолько изменился? Меня пугает твоя одержимость мной. И моя… тобой. Любовь-жертва и любовь-быт – совместимы ли они? И зачем кому-то говорить об Эйлисе, если я все равно никогда туда не вернусь?»