Книга Игра Льора, страница 108 – Мария Токарева

— И долго ты еще будешь в моей башне? – донесся из спальни требовательный голосок Илэни. Чародейка лежала, раскинув руки, под бордовым балдахином поперек широкой кровати с белыми простынями.

Сизый пеньюар разметался беспорядочными складками, точно крылья летучей мыши. Женщина почти не шевелилась, но гневно сжимала кулаки, как видел из-за края бассейна чародей. Конечно, она все еще злилась.

Когда Раджед ускользнул да еще пленница пропала, жертвой негодования пали остатки тронного зала, где многочисленные кариатиды с зеркалами и до того фатально пострадали. Потом все постепенно восстановила магия; Илэни устала от своего бессильного гнева. Из-за ускользнувшей победы ее раздражало буквально все. Только тени драконов, изображенных на стенах, мрачно скалились из углов, вторя ее мрачному настроению.

— Ты чем-то недовольна? Что мне делать в своей? – осведомился Нармо бодрым голосом. Его, казалось, вовсе не волновало, что их сложный план провалился. В конце концов, такой азарт игры нравился чародею куда больше, чем забавы отца. Игра со смертью, хитрые планы по уничтожению друг друга – куда интереснее, чем сотни безвольных жертв с лихорадочно горящими глазами.

Нармо вспоминал, как в юности порой сбегал из башни прямо в поселения ячеда, тайком наблюдал за ними, иногда развлекался с девушками. Но его каменного сердца не хватило, чтобы проникнуться к ним симпатией или сочувствием, скорее его вело любопытство. Может, и месть он совершил ради развлечения, ради того, чтобы узнать что-то новое.

Разве только могилы старых королей расковыривал из острой необходимости: кажется, он лучше всего понимал, чем страшна медленная мучительная гибель целого мира, потому что с первых своих дней буквально пропитался духом смерти. И оказываться участником падения не желал ни при каких условиях, даже если не так уж хотел править миром Земли. А кто же тогда хотел по-настоящему? Может, Илэни?

— Конечно, там же одни тараканы да старая арена! – визгливо поддела чародейка, надеясь сбить неуместную веселость с собеседника. – Впрочем, тебя это не волнует.

Отчасти так и было. В своей башне Нармо практически не появлялся, а если и появлялся, то вид пыли и грязи его не смущал, и огромные – с ладонь – бурые тараканы, пожалуй, даже забавляли. В конце концов, из всей живности Эйлиса только эти твари до сих пор почему-то не окаменели. Остальных – пригодных в пищу – поддерживала магия, они и живыми-то были лишь относительно, как синтетическое мясо.

Настоящие животные торчали каменными изваяниями, сливаясь с бесконечной долиной камней. Стоило исчезнуть медленно иссякающему колдовству, и разодетым в пух и прах манерным аристократам пришлось бы поедать тех самых тараканов.

— Тараканов возьму с собой на Землю! – со смехом отмахнулся Нармо, вспоминая, что еще прихватит из своей башни любимый мольберт. Когда-то ему нравилось рисовать. Тайком от отца он оттачивал это неподвластное магии умение, но настали времена, когда навык разграбления могил оказался более полезным. Зато совесть не мучила никогда. Так ведь меньше проблем? Меньше… Лишь было немного жаль кисти и высохшую черную тушь. По пожелтевшему холсту уже долгие годы ползали только тараканы.

— Как тебя все еще волнуют такие мелочи? Все отмокаешь? Который уже час? – Илэни стукнула кулаком по простыне, кривя бледные без косметики губы.