Книга Игра Льора, страница 13 – Мария Токарева

— Так… Чем опасен Раджед?

— О! Очень многим, – протянул собеседник, театрально закатывая глаза, отчего Софье показалось, что над ней намеренно издеваются, зная наперед, что случится в следующий миг. – Он один из самых сильных магов в Эйлисе. Но главное его оружие – самоуверенность и хитрость. Опасайся его обмана! И еще… если он предложит тебе что-то отведать с его стола, отказывайся, как бы ни была голодна.

— Он намерен отравить меня? – удивленно приподнялись брови Софьи.

— Нет-нет, как ты поняла, Раджед вообще не хочет убивать тебя, – помотал головой некто, еще раз подтверждая невеселые раздумья переходящей через границу миров. Стать игрушкой в руках чародея – участь едва ли более завидная, чем смерть.

— Да уж… И на том спасибо, – брезгливо фыркнула Софья. – Вы не будете мне помогать? Впрочем, это я уже вижу.

— Это твой путь, Софья. Ты должна пройти это испытание сама, – пристально поглядел на нее Сумеречный Эльф с теплотой и участием, которые отразились в его глазах. – В последний раз, когда я вмешался со своей силой в жизнь одного мира… Впрочем, тебе этого лучше не знать.

Он вновь натянул маску шута, хотя за миг до того Софья могла поклясться, что не встречала более несчастного и бесприютного создания за всю жизнь, столько боли и немого обреченного негодования выразило его лицо.

— Что за мир такой… Эйлис? – крикнула поспешно Софья, замечая, что нежданный посланец неизвестных сил намерен вновь раствориться, пройдя сквозь стену.

— Окаменевший умирающий мир, – донесся слегка приглушенный голос из-за гладкой породы. – Да минуй такой рок Землю! Да минуй Землю я…

Софья испуганно стиснула зубы, стирая тыльной стороной ладони испарину со лба. Последние слова незнакомца заронили в ее сердце тревогу о судьбе собственной планеты. Пока ее глушил нескончаемый страх за жизнь и здоровье Риты, но со временем это гнетущее чувство обещало вырасти в нечто куда более тяжкое, чем предостережение чудаковатого призрака.

Невеселый путь продолжался, острые камни с упорством цепких колючек рвали тонкие подошвы кроссовок. Вскоре портал родного мира скрылся за изгибом дороги. До того Софья шла, судя по ощущениям, в гору, а потом узкая тропа пошла под уклон. Когда забрезжил свет впереди, собственное тело разделилось на самостоятельные центры: ноги продолжали идти, руки совершали ненужные движения, то сжимаясь в кулаки, то судорожно теребя лямку рюкзака. А сердце билось где-то в горле, подбираясь к голове, отчего Софья рисковала позабыть все полученные советы. Но ясный разум в ее случае оставался единственным помощником в спасении сестры. Знать бы как!

Наверное, впервые в жизни она оказалась в такой ситуации, когда абсолютно не ведала, чего ждать от следующего утра. Перехитрить льора казалось невозможным. Уступить ему – тоже немыслимым. Бросить родную сестру – просто кощунственным.

С тяжелым вздохом неизбежности Софья перешагнула грань второго портала, выбравшись в другой мир тоже через зеркало. Мутное, в тяжелой раме, оно представляло собой запыленный памятник эпохи барокко-рококо, разве только мотивы резных завитушек не походили на земные. В их витиеватом плетении скалились не очень приятные создания, а вместо чудесных листиков райских кущ торчали умело вырезанные шипы терний.