Книга Игра Льора, страница 130 – Мария Токарева

— Где девчонка? – спрашивала ледяным тоном Илэни, постукивая каблуками по мраморному полу.

— Ушла, – непокорно отвечал Сарнибу, следя взглядом за перемещениями чародейки. Ох, не та женщина изображалась на старом портрете, не тот образ хранил в сердце отвергнутый влюбленный! Раджед невольно представил, что София тоже способна так измениться от причиненной боли, но отогнал жутковатое наваждение.

— Ты нашел способ открыть портал в янтарную башню? – спрашивала тоном опытного палача Илэни, лишь слегка сжимая пальцы. Но действие ее магии буквально подбрасывало тело малахитового льора, точно его связывали узлом и четвертовали. Топазовая чародейка удовлетворенно продолжала: – Хорошо! Тогда ты приведешь нас прямо к порталу!

— Ни за что, – прошипел Сарнибу сквозь сжатые зубы. Ни крик, ни стон не выдавали его страданий, а действие темной магии Раджед только накануне ощутил на себе. От воспоминаний вдоль позвоночника даже прошел холодок, как отголоски фантомной боли.

— Посмотрим, сколько ты протянешь, – искривились кроваво-алые губы чародейки, она плотнее сжала пальцы. Каждое ее движение сулило новые мучения пленнику. Сарнибу изогнулся дугой, точно повешенный на дыбу. Но с губ лишь слетел сдавленный глухой вздох.

Янтарный льор притаился за изгибом лестницы, выжидая удобный момент для выпада. Раджед торопливо искал проклятую брешь в магических нитях, однако змеи и огонь слишком назойливо заполняли все пространство «второго» слоя. Дойти бы до «третьего», как он мысленно прозвал «рычаги мира», позволявшие управлять, а не просто видеть. Но сосредоточиться мешали насмешливые замечания Нармо и Илэни, а больше всего – чужая боль.

Раджед, наверное, впервые так близко видел пытки. Нет, он, естественно, наблюдал их и в мире Земли, ведал, что и в Эйлисе некоторые правители не гнушались причинять изощренную боль. Но совсем рядом с собой… Еще никогда. Он почувствовал, как это омерзительно. Кого-то мучить. Не так ли он мучил Софию? Кольнуло чувство вины, но затуманилось ужасом настоящего. Приходилось выжидать, потому что стремительная атака не решила бы исход поединка.

Терзало непоколебимое молчание Сарнибу, его сила духа. Его что-то поддерживало. Может, сознание собственной правоты? Раджед не ведал, лишь понимая, что сам бы вряд ли выдержал тот порог страданий, через который переступал малахитовый льор.

Проверять свою выносливость не возникало желания. Янтарный чародей упрямо прощупывал незримые орнаменты башни, порицая себя за неумение вызывать «третий» слой по собственному желанию. Тогда нужный рычаг сам очутился бы под рукой и все жадные рептилии сгинули бы, лишив врагов щита и поддержки извне. Но орнамент колыхался чужой невозможной болью, от которой собственное сердце забывало ритм и сжималось острыми иглами.

«Так вот как оно, когда перед тобой человека пытают… Я от себя не ожидал. Всякое видел, но… но не это!» – путались сбивчивые мысли, хотя за четыреста лет стоило бы приобрести самый разный опыт. Однако янтарный льор никогда и никого не казнил, не выбивал сведения таким способом. Он побеждал в поединках, выстраивал иногда и ловушки для победы, чаще всего взаимно. Магические сети и иные изобретения всегда являлись частью противостояния.

Зато он умел терзать пленом, медленным и изнурительным, изматывал скитаниями по лабиринту, как своевольную Софию. Теперь почему-то за это делалось нестерпимо… стыдно. Да, именно стыдно! Он уподобился этим монстрам, чье уродство зашло необъяснимо далеко, пока он спокойно ждал конца света в своей башне. Он пообещал себе никогда больше никого не мучить. Лишь бы не стать таким же, как заклятые враги.