Онлайн книга «Игра Льора»
|
— Нет-нет, льор, все замечательно, – отозвалась она с не меньшим ядом. – Чего вы добиваетесь на этот раз? Она быстрыми шагами пересекла зал, но потом вернулась, направилась к другой двери, из которой вроде только вышла. Пробежала насквозь еще одну комнату. Такую ловушку могли бы сочинить и без магии, просто фокус, несколько похожих гигантских изукрашенных камер-тюрем. Или нет… Она, наверное, уже в сотый раз прошла через те же двери. Но заметила, что предметы поменяли свои места, хотя все так же мозаичное панно плакало львами и ухмылялось змеями. Только крупные картины на шелковых лентах висели теперь по центру над диваном. На них разместились два портрета – мужчина и женщина в старинной одежде, которая не существовала на Земле, наверное, ни в одну эпоху. Отчего-то Софья заинтересовалась, кто на картинах. До этого позолоченные рамы служили только меткой в ее поисках выхода. Теперь же некой тайной веяло от одухотворенных лиц, которые в перевернутости восприятия показались чем-то похожими на Раджеда, возможно, необычностью заостренных линий. — Это лабиринт осознания, – донесся тяжкий вздох чародея, и Софья невольно догадалась, что ответ ищет сам хозяин башни. Как знать, может, повторяющаяся комната когда-то снилась ему самому в кошмарах. Вероятно, он многое пережил в своем опасном мире. Многое… ожесточившее его. С портрета внимательно смотрел похожий на него маг. Вскоре удалось разобрать перевернутую подпись с именем и титулом – покойный отец льора. И рядом оказалась женщина неземной красоты с ясными честными глазами цвета янтаря – покойная мать. Что-то больно сжалось в сердце Софьи, страх потерять семью вновь усилился. И обожгло понимание, что льор тоже не из каменной породы родился, не из самоцветов. Человек из плоти и крови, который когда-то, наверное, тоже любил своих родителей, и его любили. От ненависти не оставляют на долгие века портреты на шелковых лентах. Но что-то произошло, что-то… оставившее в одиночестве среди окаменения. Одиночество хуже чумы выедает трепетную душу. Софья почти в оцепенении воззрилась на мать льора, не веря, что такая женщина способна воспитать настоящее чудовище; захотелось рассмотреть ее неперевернутый образ. И в тот миг Софья вспомнила, что только в башне Раджеда удавалось гулять по потолку и стенам. Он явно смеялся над физическими законами. Она подошла к стене, уже не с наскока, не в прыжке, а спокойно ступила на шелковые обои, лишь слегка удивляясь, как кроссовки не оставляют грязных следов. Пространство комнаты закружилось: потолок и пол вставали на законные места. Под ногами отозвался холодной твердостью мрамор. Софья же неотрывно следила за портретами, чтобы не потерять ориентир. Взгляд матери льора казался в тот миг путеводной звездой. Одухотворенное молодое лицо не лгало, ни один художник не сумел бы скрыть за маской доброты пустого злого человека. Как странно… странно было сознавать, что льор тоже человек. И человек, наверное, очень несчастный. Но стоило отвести взгляд от портретов, как вновь сковывал гнев: никакая душевная рана не давала ему права так распоряжаться судьбой несчастной пленницы. Никакой по-настоящему добрый человек не стал бы похищать маленькую девочку в качестве приманки. Вероятно, Раджед тех времен, когда в башне кипела жизнь, давно умер, окаменел вместе с кораблем с рудника-причала. И оттого не возникало к нему жалости. Прошлое оставалось в прошлом. Поступки в настоящем – вот цена человека, вот его мера. О прошлом можно сожалеть или раскаяться за содеянное. Но вместо того они вновь наткнулись на взаимную неприязнь. Софья вновь попадала в его недобрые игры. И все же… |