Книга Игра Льора, страница 61 – Мария Токарева

Но никто не знал, сколько людей попадало в подобные порталы, сколько до нее девушек очутилось в Эйлисе. Вернулись ли они? Или были погребены где-нибудь на рудниках? Внезапно Раджед предстал чудовищным воплощением Синей Бороды. Софья содрогнулась от мысли, пусть даже некий Сумеречный Эльф убеждал, что у янтарного льора нет намерения ее убивать. Она уже никому не верила, ожидая, что и старец на троне вот-вот заточит ее в темницу или испепелит на месте. Но льор Иотил махнул рукой, вкрадчиво указывая на дубовую толстую скамью, которая примыкала к тяжелому столу:

— Садись пока. Дай старику подумать.

Беглянка неуверенно приблизилась к яствам, положив ладони на холодную столешницу. Так она и замерла, припоминая, что еда возникла по воле магии уже после ее прибытия.

— Ешь. Покажи свои хорошие манеры. В Эйлисе не принято отказываться от угощения. А тот, кто вкусит его, уже не может быть обижен под сводами башни.

«Обычай, как у нас в восточных странах», – отметила Софья, припоминая уроки истории. Если Раджед так настойчиво предлагал ей угощение, стало быть, он и правда не желал причинять вреда. Да, убивать он, пожалуй, не намеревался, но все остальное, вероятно, считал логическим продолжением гостеприимства. «И будь ты проклят за все это, будь ты проклят!» – немо рычала Софья, потому что даже самую светлую душу способны затуманить горе и муки.

Но вот представился шанс отдохнуть. Перед ней стояла обычная пища, без особых изысков оформления: жареное мясо в окружении тушеных овощей, круглый хлеб, сыр, мед и какие-то незнакомые грибы. Все источало резкий запах приправ. Приборов не было, как и тарелок. Вместо них предлагались, очевидно, куски черствого хлеба.

Аруга Иотил явно жил представлениями далеких эпох, не заботясь о течении времени. Оно избегало старца вместе с любыми изменениями, лишь порой намекая, что жизнь катится к завершению. Значит, льоры тоже старели… И не просто так в уголках глаз и губ янтарного льора возникли морщинки. Только сколько же ему было лет? Сорок или четыреста? Но все любопытные раздумья уносило неиссякаемое возмущение.

— Что ты медлишь? Боишься меня? Боишься… – слегка усмехнулся Аруга Иотил, вырвав из размышлений. – Не бойся, уже некого. Да, раньше меня все боялись, а теперь… теперь… За девятьсот пятьдесят лет многое изменилось. Слишком многое.

Лицо старика померкло, мелькнувшее подобие снисходительной улыбки вытянулось тягостной печалью. Он вновь замер на троне, точно глядя сквозь даль времен. Софья же косилась на стол, голод брал свое.

«Если Эльф запрещал пробовать пищу во дворце у Раджеда, то про остальные башни он ничего не говорил», – подумала она, глядя со скрытым опасением на щедро накрытый стол. Вряд ли льор Иотил хотел ее отравить или погрузить в неестественный сон. Он устало охал, ворочаясь на широком троне, точно долгий период провел в полной неподвижности.

Софья поглядывала на старика, неуверенно пробуя картофель. Много съесть не удалось, сказывался стресс. Да еще желудок скрутило от нежданного подношения судьбы. Но обычай гостеприимства был вроде бы соблюден. Она устало согнулась подле стола на лавке, с трудом удерживая себя от того, чтобы не лечь подбородком на столешницу. Голова наливалась чугуном, но смутные предчувствия не давали покоя. Ее не ждали, великаны отправляли, не ведая, как обстоят дела у их «мудрейшего». А он только говорил сам с собой, горестно сетуя: