Книга Игра Льора, страница 90 – Мария Токарева

— Это все, на что ты способна? – обращался к башне Раджед, небрежно отворачиваясь от дымящихся костей. На самом-то деле он надеялся, что Илэни не обладает такой мощью, чтобы поднять из небытия более страшных монстров древности.

Чародейка не умела возвращать жизни, зато отнимала покой у давно почивших в недрах. Дымчатый топаз – камень потустороннего мира и самой черной магии, издревле его носители в Эйлисе считались проклятыми. Илэни тоже не посчастливилось открыть в себе темный дар, отчего она с юности была заточена в башню «заботливым» дядей. Но вина за ее воцарение лежала отчасти на Раджеде. Именно он помог выбраться этому монстру, а потом события подхватывал стремительный вихрь. История далеких дней, в которой чародейка почему-то обвиняла янтарного льора. И теперь ее гнев причинял вред невольной свидетельнице чужих драм.

«Если ты посмела что-то сделать с ней!..» – в очередной раз посылал мысленные проклятья Раджед, думая о заточенной Софии. В какой-то момент его посетила самая страшная мысль: его вели в западню, где ждал только хладный труп. Вероломство Нармо и коварство Илэни не знали границ. Но в тот же миг янтарный льор вдруг отчетливо увидел картину подземелья, надвигавшуюся Илэни с ножом и сжавшуюся в углу клетки Софию. Последняя закрывалась руками, а чародейка что-то шипела ей, склоняясь с оружием. На миг все чувства Раджеда взвились неразборчивой какофонией, когда ему показалось, что Илэни намерена перерезать горло пленнице. В том, что все происходит наяву, Раджед не сомневался. Его дар рассеивал любые иллюзии, ведь он сам их мастерски насылал.

Но что толку от знания? Магия не дозволяла немедленно преодолеть все преграды и телепортироваться прямо в темницу, где издевались над его гостьей. Гостьей или пленницей? И не поступал ли он с ней так же? В тот миг Раджед не успел задуматься. Только рванулся в немом порыве вперед, проламывая сразу несколько слоев магической защиты. Если до этого он ступал осторожно, как по минному полю – страшному изобретению землян, – то, увидев распоротую щеку Софии и кровь на ее нежной коже, кинулся вперед, исступленно взревев на всю пустошь:

— Илэни, иссякни твои самоцветы! Чтоб тебе окаменеть!

Он ринулся вперед, уже не опасаясь задеть нити ловушек. Змеи выскакивали из земли, но Раджед сокрушал их. Он как в тумане видел сотни горящих скелетов, которые нападали на него со всех сторон, но дух воина обострил все рефлексы. Пусть льоры и утопали в сибаритстве и самолюбовании, но каждый из них ежедневно готовился к битве, к войне с соседями, и за века это чувство укреплялось инстинктом хищника.

Змеи и ящеры рассыпались обугленным прахом. Только вскоре оказалось, что сила топазовой чародейки позволяла собираться им снова и снова. Зато с них сбивалось мощное магическое пламя Нармо, так что повторные атаки удавалось отразить намного быстрее. Но новые враги окружали кольцом со всех сторон. Невольно мелькнула мысль, что для Сумеречного Эльфа – всесильного Стража – эта битва показалась бы детской игрой. Но Раджед почти с остервенелым наслаждением принимал этот бой, полностью его бой. Может, так и надо, может, только после таких испытаний он заслужил бы любовь Софии. Лишь бы она оказалась жива!

Но больше видения не посещали, значит, враги ожидали именно его. Пленница была приманкой, на нее не тратили много времени. Зато к его приходу подготовились знатно, по всем правилам, чтобы не оставить и минуты передышки, сначала измотать стычкой со змеями-зомби, а потом напасть и самим. Но Раджед смеялся над примитивностью такой тактики, хотя сам не разработал никакого хитроумного плана, его просто не существовало в сложившейся ситуации.