Книга Сны Эйлиса, страница 20 – Мария Токарева

— София, вы выглядите бледной, — донесся, точно из-за завесы, голос неприятно услужливого Раджеда. — Может быть, отдохнете пару дней? Самые шикарные покои уже ждут вас, мягкие бархатные подушки и пуховые перины всегда готовы избавить от усталости.

Соня только дернула плечами, отгоняя оцепенение и новые страхи, ведь никто не рассказывал ей, чем опасен колдовской сон под стеклянным колпаком. Хотелось верить, что ничем. «Хоть бы это была лишь мера предосторожности, чтобы как раз не мучить ребенка», - успокаивала себя Софья. Но любая мысль о том, что Раджед может оказаться лучше, чем прочно вошедший в сознание образ тирана, вызывала неприязнь к самой себе.

— Я только пришла вернуть сестру, — повторила, наверное, в сотый раз Софья. — Хотелось бы, чтобы вы отдали ее как можно скорее, и отпустили нас.

— Вас? Обеих? — с дьявольской ухмылкой подскочил к ней льор, становясь непреодолимым препятствием между сестрами: — По-моему, об этом речи не шло в нашем маленьком договоре.

— Верните хотя бы Риту, — бессильно взмолилась пленница, непрестанно глядя через плечо льора на прозрачный саркофаг. Самого правителя башни она все это время словно не замечала; он представал для нее преградой и опасностью.

— Но если я ее верну, где гарантия, что вы не попытаетесь сбежать? — вновь торговался чародей.

— Похоже, вы сделаете все, чтобы мне не удалось, — сдвинула брови Соня. Она вновь испытала прилив ненависти, но на этот раз уже без фантазий об уничтожении врага, а бессильной, туманившей рассудок.

— О нет, лиитэ, я бы больше всего на свете желал, чтобы вы остались исключительно добровольно, — развел руками ее змей-искуситель.

— Добровольно-принудительно, — коротким сухим смешком оборвала его Софья, отворачиваясь. — По-моему, слово «добровольно» вам не знакомо, льор. Вы сделали все, чтобы никто не хотел оставаться с вами добровольно.

— Не испытывай мое терпение, София! — помрачнел от ее резкого тона мужчина. И тогда в его голосе сталью зазвучали нотки беспощадного командира. Он, очевидно, устал уговаривать ее да рассыпаться в комплиментах.

— Я не испытываю. Я просто не желаю лгать, — ответила первое, что пришло в голову, Соня, и это прозвучало ее жизненным девизом. — Вы уже достаточно измучили меня за два месяца переписки. А я вас. Теперь вы окончательно показали свое истинное лицо. Это подло!

— Что подлого в том, что могущественный чародей желает скрасить свои будни в башне обществом приятной особы? — все еще натягивал трещавшую по швам маску благодушия льор. Но Соня уже узрела, как в нем пробуждается тот самый замеченный ею дракон, как темнеют тени возле висков, как вокруг сжимается аура недоброй магии или просто невыразимой злобы.

— А у «особы» кто-нибудь спросил?

Вместо испуганного смирения ее голос порвал все рамки осторожности и говорил все, что просила разрывающаяся на части от негодования душа. Голос – не разум. Слова миновали его, их направляли лишь гнев и ужас.

— Я выбрал тебя из миллиардов таких же хорошеньких мордашек! — заметно повысил голос Раджед, сжимая кулаки, восклицая: — Да, я выбрал именно тебя! Тебя выбрал я, янтарный чародей! И ты упрямишься даже после всего, что видела в моих сокровищницах? Даже после всех чудес башни? Неблагодарная!

— Вы ничего не понимаете! Да, вы богаты, умны, красивы и сильны. Но у вас нет души! — почти закричала Софья, бросившись одновременно к кровати Риты, царапнув по гладкой поверхности неприступного саркофага. — Никакие сокровища не заменят семью! Никакая магия не сравнится с обычными радостями жизни! А этот мертвый мир… почему он стал таким? Почему ваша магия не спасла его? Где леса, где пение птиц? Не внутри башни, а снаружи!