Книга Сны Эйлиса, страница 214 – Мария Токарева

Пришелец медлил с ответом, игнорируя вежливые восклицания обрадованного друга, не воспринимая предложения отобедать и подобные проявления остатков этикета.

— Были… проблемы, — вздохнул вскоре Сумеречный, точно забывая говорить, поминутно уносясь следом за своими мыслями. Он выглядел изможденным: высокие скулы и острый нос выделялись ярче обычного, губы же истончились и побледнели, сделались бурыми, как после долгой болезни. Когда он небрежно снял капюшон, вместо сальных длинных прядей светился неаккуратно обритый череп. Казалось, кто-то второпях и с недовольством счищал набитой рукой волосы.

— Ты был в тюрьме? — предположил Раджед, встревожено рассматривая друга.

— Не совсем. Но почти, — вкрадчиво проговорил Сумеречный. Он устало вздохнул, плотно сжимая губы. Ни тени шутливости, ни оттиска невыносимых ужимок и метких фразочек, что обличали самую правду, больно раня иронией. Лишь одна усталость, отраженная картиной вселенской скорби и воплощением фатума.

— Ты что, все-таки попал в психушку? — вспомнил о таких заведениях в некоторых мирах Раджед. У них-то в Эйлисе для ячеда и обычных больниц никогда не существовало.

— Да, — безразлично приподнял брови Сумеречный, полуприкрывая глаза с опухшими веками.

— И как так вышло? С твоей-то силой! Эльф!

— Кое-что случилось. — Сумеречный явно не жаждал начинать такие разговоры; поглядел вокруг, словно не узнавая интерьер, покрутил затекшей шеей, но расправил плечи и отрывисто торопливо проговорил: — В мире Земли. Я держал «цепи тьмы». Держал и держал… Пока не вернул ее хозяевам. Распределил обратно на всех темных магов. Но, как видишь…

— Казалось бы, какие маги на Земле… Жалкие, слабые, — фыркнул недовольно Раджед. Он едва ли догадывался, что произошло в далеком мире Софии. Но зеркало эту беду явно не показало.

— Но их много. А вас мало.

— Значит… ты мне не сможешь помочь? — скорбно заключил Раджед, мысленно тут же укоряя себя за эгоизм. Ему бы предложить Сумеречному отдохнуть в башне, а не просить сразу о великом одолжении. Но оба понимали, что внешний комфорт — пуховые перины и золотая посуда — не утешат кровоточащую рану метущейся души стража.

— Смотря в чем… — слабо приподнялся край губ.

— Цель остается неизменной. Средства меняются, — пояснил Раджед.

— Здесь уж я бессилен. Заставить любить — это такое же недопустимое действие, как воскрешение из мертвых или встреча с самим собой в прошлом, — развел руками Сумеречный.

— Нет! Не надо никого заставлять, — резко запротестовал янтарный льор, не ожидая от себя такой горячности, но последнее время ему претил образ узурпатора из прошлого, коим он когда-то был.

— Радж… я в любом случае не могу вмешиваться, — легко и быстро обрезал крылья робкой надежды усталый ворон.

— Я подозревал. Просто… Я хочу быть с ней, — вздохнул Раджед, наконец, гневно пожаловавшись: — Но Нармо мешает, не позволяет оставить портал.

Он отошел обратно к порталу, придвинул к нему поближе складное кресло, окруженное стопками книг — так и протекало увязшее в расписном циферблате часов время.

— Я могу уйти в мир Земли, — обернулся к Сумеречному Раджед. Реальность расплывалась на грани лихорадочных предположений и несбыточных мечтаний, словно Эльф принес с собой отравляющие остатки безумия.

— Ты быстро умрешь, — констатировал страж, все так же неподвижно стоя посреди зала. Движения представлялись ему излишними. Казалось, так бы он и застыл очередной живой статуей Эйлиса.