Книга Сны Эйлиса, страница 219 – Мария Токарева

— Потому что… Еще рано… Еще… — Эльф нервно облизнул спекшиеся губы, опуская меч.

— Потому что ты просто трус.

— Нет. Я Знающий, и в этом проклятье.

— Был бы Знающим, подумал бы о последствиях. Мне тоже не всегда хотелось в мир Земли. Но кто мне оставил выбор? С самого рождения… — вздохнул Нармо, потерянно рассматривая надвигавшуюся грозу.

— Думаешь об окаменении? — почти с участием вдруг обратился Эльф. Он пытался договориться.

— Да, пожалуй, думаю, — пожал плечами Нармо, вновь закрывая лицо маской широкой хитрой ухмылки: — Но все сводится к простому — жизнь Раджеда. Так и так: убив его, мы снимем проклятье или приберем к рукам другой мир. А вообще… если и то, и другое, то у нас будет целых два мира.

— Ты не посмеешь! — вырвалась угроза.

— И кто меня остановит? Ты?

— Может, и я! Если ты представлял меня чудовищем, то все твои фантазии покажутся бледной тенью перед моей реальной тьмой!

— Что ж, может, проверим? Илэни, будь добра, — протянул вольготно Нармо, лениво выпрямляясь и потирая затекшую при ковырянии в склепе спину.

Сумеречный вздрогнул, когда из тени соткались очертания женской фигуры в непроницаемо черной бархатной накидке с кровавым подбоем.

Илэни никак не выдала свое присутствие, словно образ самой гибели. По плечам ее струились распущенные черные волосы, застывшие глаза созерцали каждый миг то же, что и глаза стража: сотни мертвецов вставали для них четкими образами и выглядели более реальными, чем окружающие. Но Эльф каждый раз боролся с этими явлениями, Илэни же поддалась течению, вслушиваясь в отзвуки потерянных в линиях мира голосов ушедших навеки. Однако она не хранила память обо всех ушедших, а беспощадно использовала запретную силу. Ее сопровождала тьма, которая не позволила Сумеречному вовремя среагировать, почувствовать ее присутствие. Илэни с неуловимой быстротой оказалась за спиной у Сумеречного и обняла его без толики ласки, принося лишь пронизывающий холод.

— Мертвецы и могилы — вот моя вотчина, вот то, что делает мою силу неисчерпаемой, — проговорила она безразлично. — Моя тьма как катализатор твоей. Ох, Страж, ты мог бы стать нам неплохим союзником.

Эльф чувствовал пульсацию нараставшей вокруг черной воронки. Илэни тоже ее видела, а Нармо не считал нужным, только погрозив своей пассии:

— Илэни, я уже почти ревную!

Сумеречный застыл в губительных объятьях Илэни, которая обвила его не просто ледяными руками, но оплела дымными щупальцами тьмы. Черные топазы взывали к самым опасным уголкам мрачной души стража.

— Что вы… Что вы сделали?! — шептал Эльф, простирая руки к небу, уже целиком закрытому непроницаемым дегтем грозовых облаков.

— Ты же всезнающий, догадайся, — все насмехался Нармо, возле которого уже безмолвно стояла с надменным взглядом Илэни. Ее ловушка сработала: голоса мертвых хлынули в голову стража, они глядели вечным чувством вины. Убитые им, но большинство — просто не спасенные. Однажды его наделили силой, чтобы всех защищать, одарили обостренным чувством долга и состраданием, но тогда же обрушился запрет невмешательства. Из противоречий рождалась тьма.

— Дымчатые топазы — камни смерти. Я тоже слышу их, вечно слышу этот гул голосов! У нас похожие силы, не правда ли? Мы оба несем только смерть и разрушения. Разве нет? — проговорила Илэни, и Нармо не услышал, какой вселенской мукой исполнен ее голос, она ведь не выбирала свой талисман. Но все же она управляла силой, она сама решала, как направлять свою силу. Эльф никогда не сумел бы помочь чародейке, проклиная ее за содеянное: