Книга Сны Эйлиса, страница 24 – Мария Токарева

Соня дрожала от холода, поэтому немедленно встала с камней. Еще один цветок почти угас, она устало подняла руку, делая вид, будто отпускает в полет светлячка. И в мерцании цветка мелькнуло нечто… Дверь!

Цветок угас, но Софья подбежала к еще одному, более тусклому, сорвала его и снова подняла руку. Сомнения исчезали полуденными тенями, когда взгляд зацепился за вычерченную ручку и плотные окованные скобами доски. Только дверь находилась… в потолке, которым оказался низкий выступ скалы, и была приподнята метров на пять от земли.

Путешественница застыла в нерешительности, ведь прыгать на такую высоту не умел никто. Она сожгла еще пять цветов, обыскивая плато, спускаясь по лестнице. Даже решилась пройти на корабль, с опаской переступив бурый от ржавчины борт.

Задумываться, почему в башне льора обретается напоминавший земные металлический корабль, не было времени. Да и не нашлось на нем ничего полезного, в истлевшей рубке не было никакой аппаратуры, и ничего не напоминало дверь. После волны жаркого воодушевления нахлынул ледяной прибой нерешительности. Все казалось, будто ответ где-то совсем рядом, будто она когда-то видела нечто подобное. Но где? И когда?

Свет цветов потихоньку иссякал. Чем больше их рвали, тем тусклее они делались и тем быстрее сгорали, словно связывались единой цепью корней и поддерживали друг друга. Цветы не люди, они лучше и быстрее понимают, как важно оставаться вместе. Хотя вечно кто-то разлучает и их своей неверной рукой, без цели и назначения.

Софья поглядела на жемчужное сияние и рассыпавшиеся лепестки в ладони: вот и ее так же оторвали от родителей, от друзей и дома, от самого ее мира. И зачем? Лишь, чтобы она выгорела дотла и потухла, исчезая без следа? Что придумал жестокий чародей? Пленница остановилась в оцепенении посреди плато, когда вновь раздался ясный голос мучителя, но уже с нотками легкого сочувствия:

— Лиитэ София, я по-прежнему не до конца рассержен на вас. Мне больно смотреть на ваши мучения. Эту пытку может прекратить одно ваше слово.

— Нет! Никогда, — крикнула в темноту Софья. Упрямство пробивалось в ней колючими шипами. Может, стоило бы схитрить и остановиться, попытаться обмануть льора. Отправить хотя бы Риту домой, а самой… Нет, о таком исходе и думать не желала. Она готовилась, сколько хватит сил, блуждать по башне, а в итоге любым способом разбить саркофаг магического сна и вдвоем с сестрой уйти через портал. Справиться бы только с кованой дверью в потолке.

— Не это слово, — с разочарованием пояснил льор, усмехнувшись: — Это так по-людски. Какие-то неведомые идеалы и принципы приносят невообразимые страдания маложивущему зыбкому телу. И все во имя чего?

— Помимо тела, есть еще душа. И ее запятнать страшнее, потому что она вечна, — твердо ответила Софья, не намереваясь уступать. Они с льором точно испытывали друг друга на прочность.

— О, какие пошли разговоры, — продолжал насмехаться мужчина. — Никак вы умереть там собрались? А обо мне вы подумали? Я не желаю прослыть губителем юных дев.

— Зато вы подумали только о себе, — напомнила бесстрашно Софья. — Я выберусь, если такова воля судьбы. А не ваша воля!

Покоряться кому-то, идти на уступки против своей веры — не ее выбор, не ее способ достижения целей. Пусть она всегда и пряталась в тени чужих побед и силы, но, может, просто не ведала своей.