Книга Сны Эйлиса, страница 278 – Мария Токарева

Он шептал, приближаясь медленно, не чувствуя каменных плит под подошвами сапог:

— София, ты пришла… Неужели, это ты?

Она приблизилась к нему, подалась безмолвно навстречу. Он обнял ее как самое драгоценное сокровище. Руки его дрожали, он весь дрожал, как в ознобе лихорадки, как от тяжелой раны, все еще не веря. Она обжигала своим теплом, прижимаясь к нему, словно тоже не веря, что он все происходит в реальности. Их лица искажали то улыбки, то словно судороги, настолько сильным оказался шок от этой встречи. Он слышал, как бьется ее сердце, казалось, вечно бы хотел слушать.

— Я… — нерешительно вздрогнул ее голос, словно пламя свечи на ветру. И вся она ускользала, словно оплывало воском время, отмеренной для них двоих, для этой встречи. Для всего, для жизни — все стремительно иссякало.

— София… Это после всего, что я… Но ведь ты забыла меня, — сбивчиво твердил он, гладя ее покатые плечи, сминая легкую ткань одежды.

— Забыла? — София счастливо улыбалась, словно ребенок во сне. — Нет… Я слышала каждое твое слово, ловила каждый взгляд…

— Нет, этого не может быть… Почему? Что если ты обманываешь? — На миг он отпрянул, но вновь привлек к себе бесценное сокровище, заслоняя от сотен ветров всех миров. — Я ведь и сам непревзойденный обманщик…

— Но я видела, это было чем-то вроде дара… — почти смеялась без причин София, ловя кружившие по холодному воздуху золотистые лепестки. — Когда я хотела, я могла слышать в голове этот мир и видеть его, я словно ощущала его пульсацию. И тебя…

— Как мне поверить тебе? Как поверить, что ты сейчас здесь, совсем рядом!

— Никто не сумеет заставить поверить во что-либо. Ты либо веришь, либо нет.

София дернула плечами, но лишь на миг, вновь тая среди сияющей парчи камзола. Солнце и море — сливались воедино жемчуг и янтарь. Ее маленькие ручки нежно гладили тонкую ткань его рубашки, вздрагивали, когда натыкались на борозды шрамов, въевшихся в кожу.

— Это слишком невероятно! Прости меня, София! Пожалуйста, прости за все! Неужели ты пришла? После всего… что я натворил. Все проклятая башня, я словно сошел с ума. Но я не оправдываюсь. София! Ты ведь ненавидела меня, — вспоминал все неурядицы и бессмыслицы Раджед, всю ту боль, что они причинили друг другу когда-то, давно, в прошлой жизни.

— Сначала я ненавидела тебя. Очень ненавидела, — опустив голову, подтвердила София, отойдя на пару шагов. — Не хотела слушать, как ты негодуешь. Я не хотела быть призом в твоей игре, — она почти всхлипнула, словно едва овладевая поднявшейся бурей воспоминаний и противоречий: — Я думала, что я для тебя только приз. Может, тогда так и было.

Она сжала у сердца руки и словно отстранилась, казалось, она совершенно не простила его.

— Нет… Я… Я страдал… Это правда! София! Это правда! — сбивчиво шептал и восклицал Раджед, однако боялся приблизиться к ней, неосторожно притянуть к себе, точно в таком проявлении своих желаний он вновь напомнил бы того тирана, который уже давно умер в нем.

Время застыло в невесомости, пока София рассказывала:

— Потом я понемногу начала слушать все, что ты говоришь. Иногда я боялась, что ты придешь мстить, но с годами ты все реже говорил о мести. Но ты вспоминал меня… — Лицо ее вновь светлело безмятежностью. — Я не знала, что думать. Но я слушала. Себе ты не лгал. Не лгал и своему другу. Ты менялся. Понимал что-то… Я росла, отчего-то все меньше боялась тебя, тоже все больше понимала что-то.