Книга Сны Эйлиса, страница 318 – Мария Токарева

— Я здесь такая молодая, — прошептала она, убирая рисунок вновь в книгу.

— Ты не изменилась, — с нежностью проговорил чародей.

— Изменилась. Все изменилось, — покачала головой Илэни. — Сарнибу… что же ты за человек? Я тебя пытала, а ты меня спас. Вот за это тебя вечно и ненавидели. Не могли понять такого милосердия. — Она утерла выступившие слезы. — Да что же это опять… Столько лет ни слезинки. А теперь на пустом месте.

Она долго задумчиво молчала, отрешенно перебирая страницы тома, вновь вытаскивая портрет. Илэни дивилась, как Сарнибу обнаружил в ней добро, которое она всегда в себе отрицала.

— Я ведь только тебя по-настоящему и любила, — призналась она, подняв глаза.

— Мы можем все исправить! Мы можем быть счастливы вместе! — сбивчиво твердил Сарнибу, протягивая к ней руки. Илэни приникла к нему, пряча смиренно голову на широкой груди. Защищена, успокоена — какие новые странные и бесценные чувства!

— Счастливы… Не знаю. Хотела бы я, но после стольких жертв, — вздыхала она.

Сарнибу обнял ее более решительно, чем обычно. Илэни вздрогнула, нерешительно отвечая на ласку:

— Нам нужно время.

— Да, нам просто нужно время, — согласился чародей. Он улыбнулся, впервые без пронзительной печали, впервые с великой надеждой на будущее. Так они и стояли посреди библиотеки, книга выпала из рук Илэни, портрет подхватил ветер. Иная, не такая молодая и наивная, уже совсем иная она вернулась к тому, кто ждал ее многие годы. К тому, кого она любила по-настоящему с юности. Они слишком устали ждать чего-то, скитаться в лабиринтах разобщенности. Теперь судьба свела их вместе, по-настоящему, и ни за что не сумела бы уже разлучить. Даже смерть не разорвала бы прозрачную сияющую нить, протянувшуюся от души к душе.

Их сладостное оцепенение нарушил невероятный единый возглас сотен голосов. Сарнибу испугался, что началось вторжение, однако выражали они вовсе не ужас, а ликование.

— Малахитовый льорат!

— Каменная чума отступает! — восклицали на разные лады люди.

Сарнибу и Илэни кинулись к широким окнам библиотеки и поразились: бесплодная равнина у подножья стремительно сбрасывала пыль окаменения, пробивались первые ростки. Малахитовый льор пораженно всматривался в панораму.

— Это жизнь! Я чувствую ее!

— Твоя сила возвращается! Твоя настоящая сила! — радуясь, как в детстве, обнимала возлюбленного Илэни.

В малахитовый льорат вернулось внезапно лето, пролился обильный дождь, холод отступал, уходил за дальние горы. Спадала каменная корка с деревьев и животных, продолжали полет упавшие птицы, оживали деревни малахитового чародея, и сама башня еще больше расцветала: в садах запели настоящие птицы, засуетились незаметные насекомые, взметнулись мелкие животные. Но большее великолепие представлял возрожденный льорат: яркие цветы разноцветными каплями озарили обширные луга, набухали на тонких веточках плоды и ягоды, змеились по старым руслам чистые ручьи. Казалось, земля обновляет себя, раскрывается всей полнотой возрождения, сливались воедино сезоны: весна, лето, осень — все желало наверстать годы оцепенения, раскрасить будущее новой красотой.

— Илэни! Это чудо! Мы способны творить чудеса! — буквально кричал от невероятной радости Сарнибу.

— Чудеса! — шептала вскоре упоенно Илэни, позволяя себе улыбнуться. Она гладила в одном из садов олененка на тонких ножках, с трудом заново вспоминая, какова на ощупь шерсть настоящих живых зверей. До этого трогательное создание показалось ей садовой скульптурой, но вот ожило и резвилось среди травы. Кружилась голова от вернувшихся запахов древесного сока и роз.