Книга Сны Эйлиса, страница 322 – Мария Токарева

«Я бы сжег эту башню, отдал бы все самоцветы, все эти вещи, лишь бы прекратить все это!» — думал Раджед, делая вид, словно читает очередной фолиант. Однако он уже убедился: они на пороге чего-то нового, еще не коснувшегося страниц ни единой книги. За день он слишком устал, выдохся от неопределенной магической работы и измучился от недобрых предчувствий, почти беспричинных страхов. Чрезмерно много навалилось на него: судьба Земли, сотрудничество с малахитовой башней, невозможное исцеление Эйлиса, грядущая в любой миг атака Нармо, чьи силы превосходили мощь всех льоров, а главное — София, которая украдкой старательно улыбалась, но таяла оплавленной свечой.

Она сидела на черных бархатных коврах в нише подоконника. Большое окно открывало вид с высоты на пустошь. Облаченная в атласное платье со струящимся синим океаном складок, с убранными в две серебряные полусферы-сетки русыми волосами, сияющими, но отчего-то грустными глазами, она казалась невероятно прекрасной, роскошной женщиной.

Вот только в ее взгляде и манерах не осталось той детской наивности, тех черт любопытного и настороженного, хоть и отважного, котенка. Она смотрела совсем по-взрослому. Что такое взросление? Детство исчезает, когда понимаешь, что не умеешь чего-то не потому что еще мал, а лишь потому что еще не обучен этому. И на тебя уже налагаются определенные табу, они касаются и поведения, и одежды, и хода мыслей.

Она стала совсем взрослой, хотя казалось, что в шестнадцать лет бутончик-девушка уже почти полностью раскрылась, но теперь… Роза сияла, бутон исчез, только недавно, но уже почти бесследно. Она выглядела серьезной и уравновешенной, спокойной, вот только невероятно грустной.

Он любовался ею… Но что-то больно резало его сердце, ее тайна.

— Пожалуйста, расскажи! Так невозможно! — наконец выдохнул Раджед, вырывая случайную фразу из собственного потока тяжелых мыслей. Неопределенность — вот, что он ненавидел больше всего.

София отвела взгляд, долго молчала, затем она подняла глаза, отложила книгу и застыла так на долгие минуты. Руки ее то машинально перебирали страницы, то замирали полным оцепенением. Она уже выдала себя, оставалось лишь подтвердить самые страшные предположения. Сердце чародея заходилось от бури неразборчивых чувств. Он вновь проклинал этот ужасный отвратительный мир, его родной Эйлис, который способен только отбирать.

— Радж… Милый… — она долго молчала, а потом измученно слабо улыбнулась, едва не плача: — Я скоро умру…

Она виновато опустила голову, закусывая губы, словно стыдясь этих слов.

— Не стоило говорить, не стоило. Дурной я человек, — шептала она, закрывая дрожащими руками лицо. Похоже, это спокойное короткое признание шокировало ее так же, как и Раджеда. Он кинулся к подоконнику, склоняясь над Софией.

— Нет! Этого не случится! — Лицо его выразило решимость, он воскликнул: — Почему же ты раньше не сказала?

— Я не хотела говорить тебе.

— Мне ты должна была сказать в первую очередь. Моя магия исцеляет все… В этом и есть сила льоров.

Раджед еще тешил себя надеждой, что это какой-то недуг с Земли, а они-то накануне вернули с того света Илэни, что не сумел бы никто из ячеда. В том и сила льоров. В то мгновение Раджед отдал бы последние силы Эйлиса ради нее, ради его Софии. А дальше — пусть хоть все окаменеет.