Книга Сны Эйлиса, страница 58 – Мария Токарева

Корзина скользила средь потоков ветра все дальше и дальше. Девочка отвлекалась от невыносимого хоровода мыслей лишь наблюдениями через зазор, но монотонные волны миллиардами близнецов перекатывались по зеленоватой поверхности воды, лишь изредка донося запахи соли и водорослей. А где-то в мире Земли пело лето. Но суждено ли было вернуться? И через какой срок? Соня испугалась, что портал искажал заодно и время. Кто бы ее разубедил в опасении, что за часы пребывания в Эйлисе дома не пройдет сотня лет? Но о грядущем страхе приходилось не мыслить, слишком много сил отнимало ожидание. И, наверное, нет более тяжелой доли для тех, кто не наделен силой — ждать и молить судьбу о милости.

Орлы все несли ее среди облаков, то спускались ближе к волнам, то воспаряли под самые тучи. Хрящи минут сплетались в кости часов, тянулись и молчали, как все вокруг. Но лучше внимать молчанию, чем лжи.

Наконец донесся отчетливый звук: корзина стукнулась днищем о камень, орлы разжали когти, опрокидывая странный транспорт. Софья ухватилась за бортик, потому не очень больно ушиблась. Но все тело вздрогнуло новой волной усталости и слабости, которая уже граничила с отрешенностью. Жизнь и смерть, оказывается, отделены лишь зыбким восприятием и страхом. К земным мытарствам притачали сестринский долг и любящая тревога за Риту. Она все еще оставалась в далекой башне янтарного льора, а старшую буквально вытряхнули из корзины посреди огромного зала.

Софья осмотрелась: от стен сочилась сырость, точно помещение давно не топили, в узких витражных окнах застрял среди синих бликов редкий свет, украденный вековой пылью. Место казалось необитаемым.

«Это и есть башня… мудрейшего?» — удивилась Соня. На всем лежал отпечаток глубокой древности тех времен, когда вещам не умели придавать филигранно красивый вид. Тяжелая дубовая мебель, узкие окна — вот и все, что отличало от пещеры зал.

Соня зябко закуталась в рваный плед. Тишину нарушил лишь прощальный клекот орлов, которые ловко подхватили корзину и исчезли, вылетев в раскрывшиеся сами собой ворота, которые замыкали длинную галерею с колоннами.

Софья нерешительно остановилась, утопая в полумраке. Сердце замерло, точно природа перед грозой. Если великаны предали ее, отправили к развалинам на верную смерть, то способа выбраться уже не существовало. Ожидать, когда ее заберет Раджед — нет, такой мысли даже не возникло. Она ненавидела его уже не как обиженная девочка, а как взрослый человек, что питает неприязнь к злейшему врагу, который вторгается в дом, рушит счастливую жизнь, забирает родных. Так ведут себя только враги. И от них помощь не принимают даже на грани смерти.

Но за громкими призывами приходилось просто двигаться дальше, через пустоту, через мрачный зал. Шаги едва-едва нарушали тишину, плед стелился по полу, точно мантия.

Вдруг донесся усталый скрипучий голос, словно темнота решила поговорить с нарушительницей спокойствия:

— Кто здесь… Кто… Кто ты?

— Софья, — вздрогнула пришедшая, невольно называя свое имя. Она совершенно не умела лгать или скрываться.

— И кто ты, Софья? — продолжил голос, но запнулся, точно кто-то рассматривал ее, протянув с удивлением: — Ты… человек! Поразительно. Как давно я не видел людей.

Тогда она пошла на голос, очутившись у противоположного конца огромного прямоугольного зала. И там обнаружилась укутанная мраком лестница, ведущая к подобию каменного шатра, замурованного наполовину в стену. Из него выступал запыленный темно-синий балдахин, под которым стоял широкий трон.