Книга Сны Эйлиса, страница 98 – Мария Токарева

Впрочем, он и сам не помнил точно, когда София стала ему дорога, хоть и говорил, что просто несет ответственность за украденную из своего мира девушку. О своей правоте он не размышлял, некогда, особенно, пока десять клинков то ударялись о щит, едва не пробивая его, то скрещивались, разбрасывая всполохи от столкновения антагонистической магии.

Янтарный льор неумолимо пробирался к лестнице в подземелья. Лестница… Еще немного! Когда Нармо возник у него на пути, Раджед настолько разозлился, что с рыком кинулся вперед. Все десять лезвий на обеих руках пришлись на щит врага. Раджед открылся для атаки, но кровавый чародей просто не успел, был опрокинут и сметен в сторону. Его противник, не обращая внимания на горящую боль в ноге, устремился вперед, перепрыгивая по пять ступеней за раз. Барельефы на стенах смотрели маскаронами, что изображали не человеческие лица, а образы диких чудовищ, лестница показалась бесконечной. Однако вскоре замаячила дверь подземелья, которую Раджед одним махом снес с петель…

* * *

В темнице пахло сыростью и гнилью. Камни не пели, покрытые плесенью булыжники маячили в темноте бульдожьими мордами.

Софья сидела в клетке, вжав голову в плечи, и из ее глаз временами срывались крупные слезы. В душе царствовала холодная глухота, точно выпили ее, истолкли, как скорлупу, растоптали. Вся ее жизнь перевернулась, осознание этого постепенно приходило и обустраивалось в измученном разуме. Уже ничто не будет по-прежнему, если вообще у нее еще оставалось хоть какое-то будущее.

Когда она услышала истеричный возглас о том, что Раджед пришел в башню, Софья не обрадовалась, не восприняла его как чудесного сказочного принца. Один из шайки этих королей-разбойников, этих тиранов, которые ни во что не ставили простых людей. Они обладали огромной силой, но крошечным сердцем.

И даже если янтарный льор пришел за ней, даже если ему сопутствовала удача, то для пленницы не изменилось бы ничего. Она мерзла в клетке Илэни, но до этого чуть не умерла от холода на рудниках Раджеда. Поэтому из глаз ее струились не теплые слезы надежды на спасение и не испуганные слезы тревоги за спасителя, а горькая влага досады и неприязни. Пусть она больше боялась новых мучителей, но и возвращаться в янтарную башню в качестве трофея не желала.

А ведь за освобождение Раджед бы потребовал все того же, уж в этом Софья не сомневалась. Все одинаковые, алчные, требующие восхищения собой, не думающие о других. Соня по-прежнему винила в большей части ее бед именно янтарного льора. Да и кто знает, может, он вообще был в сговоре с Илэни и Нармо. Хотя… Сверху доносились звуки нешуточной борьбы, разбивались предметы. Когда послышался взрыв мощной магии, Соня зажала уши. На голову ей посыпалась каменная пыль, и показалось, что она найдет могилу в этом подземелье, заблокированная под рухнувшим замком. Однако фундамент устоял, где-то наверху противостояние продолжилось.

Пленница растирала грязь и кровь по лицу вдоль дорожек, оставленных слезами. Она впадала в неподвижность, близкую к безразличию. Холод пронизывал тело? Пусть. Руки и ноги коченели? Пусть. Страх накатывал и сковывал волнами? Пусть, он ощущался чем-то отдельным для слишком ясного и одновременно туманно отрешенного разума. Пленница смотрела сквозь пустоту и ей казалось, что она отчетливо видит каждую линию этого мира, даже самую скрытую, самую потаенную. Рисунок мироздания проступил сквозь привычные очертания, как ее бесцветные эскизы на альбомной бумаге. Но что делать со всем этим, она не ведала, как и с карандашными набросками.