Книга Наёмник мёртвых богов, страница 59 – Элеонора Раткевич

Вот оно! Конечно, таким манером конь и шагом до тебя доберется в мгновение ока. Он вообще не ступал по земле, он шел по ветру, не приминая травы. И как я раньше мог не заметить, что он не касается земли? Почему мне казалось, что трава обвивает копыта? Ветка тоже оказалась обманом: голову эльфа охватывал серебряный обруч. И плащ его не был серым. Он сиял нежной зеленью, как юная весенняя трава. Не шелк, не бархат, что-то совсем другое, пронизанное золотистым и радужным сиянием росы.

Я так засмотрелся, что когда сообразил спрятать троелистник, было уже поздно.

— Ты взял троелистник с собой, Наемник? – улыбнулся эльф. – Даже ты?

Я покраснел до корней волос, как мальчишка, застигнутый за непотребным занятием.

— Оставь его, если хочешь, а можешь и убрать. Он тебе не понадобится.

Я неловко убрал троелистник за пазуху. Перемены облика не произошло. Плащ эльфа по-прежнему струился в свете костра зеленым золотом, обруч мерцал прохладно и спокойно.

— Извини, что заставил тебя ждать, – произнес эльф, садясь у костра. – Я думал ты будешь искать место дольше.

Час от часу не легче! Выходит, надпись на кинжале предназначалась лично мне?

— Я бы и искал дольше, доведись мне разбирать ваше послание самому, – проворчал я. – Разве нельзя было написать как-нибудь по-другому? А если бы я не догадался, что это не просто стихи?

Эльф покачал головой.

— Нельзя. Мы не могли рисковать! Вдруг кто-то прочтет и расшифрует послание кроме тебя и Морайха? Слишком многие охотятся за вашими детьми.

Мой расколотый мир заново воздвигся из руин, и его бывшими обломками мне еще раз угодило по голове. Я испытал невыразимое облегчение и ни с чем не сравнимый стыд. Почему мне сразу не пришло в голову самое простое: эльфы не покушались на детей, они их защищали! Почему? А кто я, собственно, такой? Что за шишка на ровном месте, чтобы эльфы обо мне заботились и защищали моего ребенка? Вот и не подумал. Мне, дураку, легче оказалось допустить, что эльфы виновны. И не мне одному. Ладно, теперь уж я все узнаю, обо всем расспрошу. Только не надо торопиться.

Эльф сел у костра и с наслаждением протянул руку к огню. На тыльной стороне его левой руки тянулся под рукав еще совсем свежий шрам.

— Так это ты был у меня дома? – сообразил я.

Эльф кивнул.

Я хотел сразу наброситься с расспросами. Едва удержался: нехорошо как-то.

— Не хочешь перекусить? – предложил я, указывая на свои припасы.

На мгновение эльф потерял выдержку, и его передернуло от отвращения. Потом он углядел что-то, и лицо его мигом прояснилось.

— Если можно, меду я бы поел. Ты прости, я знаю, у людей в обычае делить в знак дружбы хлеб и прочее, но я просто не могу есть… этого! – он указал на еду, не касаясь ее даже кончиками пальцев.

— Почему? – опешил я.

— Не могу. Раньше – другое дело, хотя и раньше ваша еда нам не очень годилась. Эльфы, живущие с людьми, старились прежде времени и умирали не в срок, и все из-за еды. А теперь и вовсе скверно. Силы Зла взяли власть над землей, над людьми. Вы все им пропитаны, и все, что вы делаете своими руками – тем более. Хлеб, испеченный и разрезанный человеком, отравил бы меня. Мы не можем больше с вами жить – мы болеем, умираем, сходим с ума.

Так вот почему последние эльфы покинули человеческие жилища!