Книга Альфа, страница 142 – Ларри Коррейя

План этот жесток и прост. Ее отец не одобрил бы. Мартин Худ был осторожен, орудовал магией, словно хирург скальпелем. Каждый свой ход он планировал на годы вперед. План Альфы по сравнению с его планами обладал изяществом отбойного молотка.

Мартин Худ ревностно служил Владыке Ужаса, но в итоге – пшик. К.О.М. убили и ее отца, и ее бога. Ее церковь развалилась, ее руку оторвала суперзлая вампирская сука. Оставшись одна, Люсинда из магии и стали сделала себе новую руку и начала восстанавливать созданное отцом. То были тоскливые времена.

Но потом она нашла нового бога, вернее это он нашел ее, открыл перед ней мир новых возможностей. Она привела к нему Альфу. Альфа уже работал со Священным Культом Обратимой Смерти. Даже обменял двух вервольфов из своей стаи на двух отцовских копателей, чтобы те помогли ему найти амулет Кощея. Вервольфы погибли при осаде базы К.О.М. от рук проклятого Оуэна Питта и отвратительного существа, известного как агент Фрэнкс. Но Альфа понял, что их смерти были ради высшего блага.

Сперва она уважала Альфу. Трудно было это признавать, но он почти заменил ей родителя с тех пор, как штык Питта пронзил отцовское сердце. Он казался ей обаятельным – не только из-за унаследованных с рождения даров, но и благородства цели: он стремился защитить расу вервольфов.

Но чем дольше длилась ночь, тем непредсказуемей Альфа становился. Магия амулета меняла его. За последний час он поглотил нескольких своих детей, даже не заметив. Хоть он и нуждался в ее магии ради своих планов, она начала его бояться.

Однако ее новый бог остался доволен их прогрессом, а ему она подчинялась беспрекословно. Он был не таким древним как Владыка Ужаса, лишь недавно проснулся от тысячелетнего сна, но куда больше интересовался делами человеческими, чем далекие Древние, которым она служила с рождения.

Новый бог чувствовал, что пора проверить человечество на прочность. Альфа должен был стать его инструментом, а она – пророчицей. Сегодня ее девятнадцатый день рождения. Вместе с магическими принадлежностями она взяла в Коппер Лейк химозный магазинный кексик, свечу и зажигалку: все же праздник. Воткнула свечу в кексик, подожгла. Петь для себя самой было странно, но вервольфы либо прятались от Альфы, либо были им поглощены, а копатели не умели не то что петь – даже разговаривать. Она снова осталась одна.

Люсинда Худ, склонив усталую голову на холодную искусственную руку, смотрела, как за двойными окнами падает снег. До рассвета всего несколько часов. Загадав желание, она задула свечу.

* * *

Что было дальше, я не помню. Рокки уничтожил воспоминания о моем последнем бое с Николаем. Разорвал их, разбросал – мне остались только фрагменты.

Садясь за этот дневник, я уже знал, что этой части не хватает. Первое мое настоящее воспоминание после того боя – как я выхожу из вертолета на борт авианосца. Шесть бойцов первого отряда были убиты, один пропал без вести. Остальные ранены.

Медики уложили на палубу огромное тело Тревиса Аламо Сэма Хьюстона, все так же в одеяле, но промокшем от крови. Коновера и Шэрон тоже задело: Коноверу легко досталось, а Шэрон получила несколько рваных ран, и ее тут же увезли в операционную. Мы не были уверены, справится ли она. Коновер плакал у меня на плече.