Книга Сумрачный лес, страница 12 – Каролина Роннефельдт

— Начать, конечно, можно и отсюда. Не спеши, старина Шаттенбарт, – пробормотал он про себя и сделал несколько пометок на первой бересте.

Однако тут же он поспешно поднял голову и еще раз осмотрел опушку леса, приглядываясь, не шевельнется ли там что-нибудь угрожающее, пока он, беззащитный, склонился над своими записями. Все осталось по-прежнему, но Бульриха не покидала тревога. Ужас поднялся в нем от онемевших коленей почти до корней волос. Его обычно твердая рука нервно чертила тонкие линии на безупречной серебристой поверхности коры, и Бульрих с удивлением обнаружил, что дрожит.

Страшно было стоять в одиночестве посреди освещенного солнцем луга, открытого всем взглядам, когда совсем рядом таится нечто неизвестное. Там, впереди, среди теней, возможно, пряталась бестелесная тварь, что не решилась бы с чистой совестью выйти на дневной свет. Или это всего лишь игра воображения, порождение беспокойства и тревоги? Однако бежать в лес, навстречу неведомым опасностям, Бульриху что-то не хотелось…

Время ползло густыми, вязкими каплями. Было так тихо, будто все звуки угасли навсегда. На что похожа песня птицы? А жужжание пчелы в чашечке цветка? За спиной квенделя весь знакомый ему мир исчез, оставив его наедине с угрюмым лесом. Закончив чертить, он аккуратно засунул бересту и уголь обратно в карман. Ему ничего не оставалось, как смотреть прямо перед собой.

У подножия могучих деревьев образовалась непроходимая стена из переплетенных чахлых кустов, наполовину скрытых валежником. Нигде не было ни просвета, ни даже намека на тропинку. Перед ним, всего в нескольких шагах, лежала враждебная пустошь, о которой никто ничего не знал наверняка, кроме того, что она существует. Как могли его никчемные каракули заполнить эту зияющую дыру в вековых знаниях?

Бульриху все меньше хотелось совершать подвиги, его охватило глубокое уныние. Это вам не крутая вершина, на которую невозможно взобраться, не глубокое озеро с коварными водоворотами, которое нельзя переплыть. Попасть в Сумрачный лес ничего не стоило, коли приложишь капельку усилий. И вряд ли там обитают дикие звери, ведь за столько лет хоть кто-то попался бы на глаза. Но ни один голодный волк не забредал темными зимними ночами в Двенадцать Дубов или Зеленый Лог. Ни один дракон не поднимался над верхушками деревьев, чтобы дыхнуть на Воронью деревню огнем и дымом. В окрестностях не замечали ни одного следа страшных диких тварей: ни волосатой землеройки, ни бледной кобылы с горящими глазами и тощими ногами.

Говорили только, что по ночам над Черными камышами близ Звездчатки танцуют гадюки. Только и всего. Даже легенда об Эстигене Трутовике теперь казалась ерундой. Бульрих сжал кулаки.

— Пещерные создания, – фыркнул он, с горечью вспоминая себя и всех ныне живущих и ушедших квенделей Холмогорья. Потом он вспомнил пятерых отважных братьев из Звездчатки, которые однажды осмелились сунуться в Сумрачный лес. Когда опустился туман, они добрались до черных дыр в земле и обнаружили его источник. Да уж, туман… Он поглотил тех бедолаг, да так и не выпустил обратно.

Звентибольд не любил страшные маски, сделанные в память о той старой истории. Наверное, в детстве он слышал ее бесчисленное множество раз.

Несмотря на неудачный исход этого предприятия, Биттерлинги гордились своими храбрыми предками и чтили память о погибших героях в сагах и песнях. Те несчастные братья погибли, когда дед Бульриха, Эрдман Шаттенбарт, был еще молодым квенделем. С тех пор не находилось никого, кто попытался бы повторить тот подвиг.