Книга Сумрачный лес, страница 121 – Каролина Роннефельдт

«Ведь и он не совсем обычный квендель, – сказал себе Кремплинг, сгорая от стыда за упреки, которыми осыпал спутника совсем недавно. – Тот, кто знает такие слова, не может быть плохим; такие стихи как бальзам, и подлому негодяю их не выговорить».

С этой минуты Пирмин решил не сомневаться в добрых намерениях Фенделя и ни в чем не подозревать его. Траутман уже неуверенно вилял хвостом, и, увидев это, Кремплинг с искренней благодарностью дал себе слово по возвращении домой непременно просветить жителей Звездчатки об истинном характере отшельника. Он дружески положил руку на его плечо и сказал:

— Фендель, не знаю, как ты это сделал, но от всего сердца благодарю тебя за спасение Траутмана. Я этого никогда не забуду.

Он на мгновение замешкался, а потом, смущенно откашлявшись, совсем другим тоном, с уважением произнес:

— Простите меня за грубость, господин Эйхаз. Теперь я знаю, что вы не заслужили такого обращения и никто, кроме глупости и страха, ничего мне не нашептывал. Ох, мухоморные поганки… Я искренне прошу меня извинить. Отныне я у вас в долгу, и не только из-за собаки. Без вас я бы не забрался так далеко в поисках Блоди.

Правой рукой, поскольку левая по-прежнему лежала на плече Фенделя, он указал на неизвестную тропинку, у которой они сидели. И вдруг охнул от удивления, заметив, что пейзаж сильно изменился, пока они спасали Траутмана.

Туман рассеялся, и теперь окрестности были как на ладони. Заметив выражение лица Кремплинга, Фендель тоже повернул голову. Вместе они оглядывали темную бесплодную пустошь, и от столь унылого вида их сердца болезненно сжались. Перед ними к заснеженным горным высотам поднималась однообразная равнина, где не было ни одного деревца, ни единого кустика. Ничего подобного они не ожидали, ведь на этом месте должен был возвышаться угрюмый Сумрачный лес, вида которого так боялись неудачливые путники.

По вересковой пустоши вилась тропа, уводящая к далеким горам, и по ней, далеко-далеко, двигались две маленькие, но все же хорошо различимые фигурки. Кремплинг на одно долгое мгновение потерял дар речи, а потом хрипло закричал:

— Блоди! Это Блоди! Клянусь священными грибными кольцами, это он! Наконец-то мы его нашли! И, похоже, он даже не ранен, идет себе спокойно… Блоди! Сынок!

Не переставая вопить, он убежал, забыв про Фенделя и Траутмана. Все произошло так быстро, что отшельник едва успел опустить пса на землю, прежде чем броситься за Пирмином. Он с первого взгляда догадался, что судьба решила их обмануть, судя по расстоянию, на котором Блоди следовал за своим неизвестным проводником, уходя все дальше и дальше в чужую землю. Они уже давно пересекли границу миров и оставили позади все связанное с Холмогорьем: туман, болото, отчаявшегося отца и прошлую жизнь мальчика.

— Блоди, Блоди! – снова раздались впереди отчаянные крики Кремплинга. – Подожди! Ты меня слышишь? Блоди, стой, остановись! Это я, твой отец!

Но ни Блоди, ни его спутник даже не обернулись. И хотя они были уже очень далеко, они не могли его не слышать – стояла тишина, и только ветер проносился над пустошью.

Слышал ли отца Блоди? Он ни малейшим движением не дал понять, что заметил его.

Пирмин не сдавался, он снова и снова звал сына, но голос его срывался от усталости. Квендель изо всех сил старался бежать еще быстрее, ведь тропа была ровной и прямой, без препятствий, однако ничего не получалось. Как он ни старался, догнать Блоди он не мог.