Книга Сумрачный лес, страница 199 – Каролина Роннефельдт

Старик Пфиффер неожиданно остановился. Звентибольд, с усилием сохранив равновесие, шагнул в сторону и уткнулся спиной в стену. Ощущение было почти знакомым: земля, корни и камни.

К ним присоединились Моттифорд с егерем, и все четверо уставились туда, где на пути лежала преграда. Погасла спичка, и спустя мгновение Одилий, Гизил и Лаурих зажгли новые и осветили белый мерцающий ком у своих ног.

— Странная ткань, – заметил Одилий, – непрозрачная и тонкая одновременно, как будто соткана из нитей тумана.

У Гизила Моттифорда под рукой неожиданно оказалась посеребренная трость Левина Дрого. Он осторожно ткнул ей в центр свертка, и все затаили дыхание. Раздался еще один мучительный стон, наполнивший квенделей ужасом. Кто скрывался под этим покровом, друг или враг?

Огонек в руке Лауриха задрожал и померк, да так, что он пошатнулся.

— Клянусь святыми грибницами! – зашипел он и отступил к стене.

— Еще раз, господин Гизил, ткните еще раз вашей палкой, – неожиданно потребовал Звентибольд, сам себе удивляясь. Моттифорд уставился на него так, словно тот потерял рассудок. Уголки рта Звентибольда подергивались, как будто ему хотелось не то плакать, не то смеяться. – Только слегка! Я просто хочу снова услышать его голос…

Услышав эту странную просьбу, старик Пфиффер метнул на Биттерлинга острый взгляд. Звентибольд выдерживал его до тех пор, пока не заметил в сверкающих глазах Одилия оттенок понимания.

— Ладно, давай еще раз, – призвал, в свою очередь, Гизила Одилий. – Сделай, как просит Звентибольд. Похоже, он о чем-то догадывается.

Моттифорд и Лаурих с подозрением воззрились на своих спутников, словно не узнавая их. Новая дрожь, куда сильнее, чем прежде, сотрясла липу до кончиков тянущихся к квенделям корней.

— Ну же, за дело! – поторопил Одилий.

Неодобрительно покачав головой, Гизил довольно сильно ударил по свертку. Раздался жалкий стон, затем сверток зашелся в таком сильном кашле, что едва не покатился прочь.

— Держите его! – закричал Биттерлинг в сильном волнении, пытаясь поймать того, кто, по его мнению, находился под тканью. – Я знаю этот голос! Только один квендель в Холмогорье так кашляет, будьте уверены! Как же распутать эту проклятую пеленку?! Мне нужно немедленно увидеть его лицо! О, священные грибные кольца мирных лесов, пусть после всех наших несчастий моя догадка окажется верна!

Никто не успел остановить его или поддержать в стремительных действиях, потому что в эту минуту липа заскрипела, как крыша, которая вот-вот рухнет. На квенделей посыпались земля и камни, и они услышали крик Гортензии с вершины лестницы. Снизу неожиданно быстро поднялся туман, и вместе с ним вверх взметнулись предательские мерцающие огни.

— Скорее, – крикнул старик Пфиффер, – нужно выбираться отсюда! Гортензия, беги, прячься! Мы идем!

Колебались они не дольше мгновения, затем Гизил и Лаурих схватились за один конец свертка, а Биттерлинг и Одилий – за другой. Со своей ношей они поспешно, насколько хватало сил, поднялись по лестнице, чувствуя, как ступени дрожат под их торопливыми шагами и медленно, но верно покоряются.

Гортензия, не послушав старика Пфиффера, ждала их у выхода. Когда они выбрались наружу, гигантский ствол треснул так громко, словно лопнуло то немногое, что еще удерживало его вертикально.