Книга Сумрачный лес, страница 57 – Каролина Роннефельдт

— Они ищут спасения в бегстве, чего не скажешь о Звентибольде. Он стойко держит оборону, – поддразнила Гортензия, однако наклонилась и подобрала потерянный фонарь Биттерлинга.

— Прошу прощения у всех сморчков леса! В конце концов, нет ничего удивительного в том, что нынче ночью везде мерещится опасность, – угрюмо ответил Звентибольд. – Я думал, что готов ко всему, но фазаны мне в голову не приходили. И на сегодня с меня достаточно птичьих криков, уж поверьте.

— Это ясно, – пожал плечами Одилий. – Однако фазаны никому не причиняют зла, просто громко кричат, если их… застать врасплох. Ты успел что-нибудь заметить? Я имею в виду, до того, как фазан взлетел? Мне показалось, ты нас звал.

Звентибольд попросил Гортензию вернуть ему фонарь, который, как ни странно, не потух.

— Не могу сказать, что совершенно уверен, – ответил он, снова осветив броский, завернутый в петлю корень, – но, кажется, мы сидели как раз здесь, кое-что я узнаю0. Что ж, пойду-ка осмотрюсь.

Звентибольд решил исправить свою недавнюю оплошность, хотя ему вовсе не хотелось первым заглядывать в темный туннель. Он пристроил фонарь на насыпи и уцепился за край стены, оттолкнувшись ногой от выступающего корня. Добравшись до верха, он примостился бочком и неуверенно посмотрел вниз, на тропинку, лежащую между заросшими стенами в ночном полумраке. К счастью, здесь было не так темно, как он боялся, потому что лунный свет просачивался сквозь полог листвы. Никого не было.

Квендель поднял фонарь и посветил кругом, как вдруг обнаружил на мшистом камне рядом с собой кое-что необычное. В глаза оно не бросалось, но взглядом Звентибольд его все же ухватил. Если он не ошибся, это была кучка полусгоревшего табака. Биттерлинг пощупал остатки, поднес щепотку к носу и понюхал. На его лице расцвела улыбка.

— И в самом деле, трубочный табак! – торжествующе воскликнул он. – К тому же «Баумельбургская Камнеломка», любимая марка Бульриха! Сначала я не узнал это место, ведь в темноте все одинаковое, но теперь я уверен, что мы сидели именно здесь. Ну конечно! Мы закурили, а Бульрих, видно, потом выбил свою трубку. Вот так, похоже, все и было. Какое счастье, что табачные крошки не разлетелись!

— Прекрасно, – одобрительно кивнул Одилий. – Я все еще считаю, что после твоего ухода Бульрих перелез через вторую стену и направился прямиком в лес.

— То есть вы хотите сказать, что мой дядя, не останавливаясь, пошел в Сумрачный лес? Пересек вот этот луг и миновал вон те черные деревья? – изумленно спросил у старика Карлман.

— А как же иначе! – ядовито заметила Гортензия. – Настоящий герой, рыцарь среди всех Шаттенбартов и дурак дураком среди всех квенделей!

— Твой дядя из тех, кто всегда воплощает задуманное в жизнь, – сказал Одилий Карлману и строго посмотрел на Гортензию. – Порой ему требуется время на подготовку, но он остается верен своим планам. Наш добряк Бульрих похож на горный ручей, который из года в год вымывает себе русло в скале, – такой же упорный, терпеливый и неудержимый. Да, на первый взгляд этого не заметишь, но Бульрих Шаттенбарт – особенный!

Карлман было улыбнулся, но сразу погрустнел, потому что ему в голову пришла ужасная мысль: а вдруг он больше никогда не увидит дядю? В последнее время он мало заботился о нем, редко навещал, да и вообще забыл обо всем на свете из-за глупых, как ему теперь казалось, игр с друзьями. А теперь Бульрих, судя по всему, в смертельной опасности из-за того, что решился на самый смелый поступок, на который только может решиться квендель, причем в одиночку!