Книга Сумрачный лес, страница 73 – Каролина Роннефельдт

— О да! – Флорин решил не отставать от младшего брата. – И меня возьмите. Устроим таинственную полуночную прогулку!

— Я тоже пойду, – сказала Афра, но прозвучало это не очень убедительно, потому что она с трудом сдержала зевоту.

— Даже не просите! – твердо заявила Фиделия. – Дети, вы пойдете прямиком в свои постели! Попрощайтесь с нашим щедрым гостем, которого, думаю, вы сможете навестить в более урочный час. Завтра будет новый день, а сейчас – спать, и никаких возражений!

Впрочем, старшие дети и не собирались возражать, им нежиться под теплыми одеялами было куда приятнее, чем спотыкаться на тропинке у реки.

Афра и Флорин сонно пробормотали: «Спокойной ночи!» – и на прощание еще раз поблагодарили Фенделя за золотые монеты. Вскоре они уже поднимались по лестнице на второй этаж.

Однако Блоди остался, вкрадчиво вцепившись в складки материнской юбки, и смотрел на нее не моргая.

— Я никак не смогу заснуть, потому что ни капельки не устал, – сказал он. – Но я обязательно очень устану, когда вернусь с папой от Фенделя. Пожалуйста, мама, позволь мне пойти с ними. Сегодня особенная ночь. И папе не будет скучно на обратном пути.

Чуть позже, когда остаток ночи выдался таким, что все основательно перепугались, Фиделия никак не могла понять, как это она разрешила младшему сыну пойти к реке с Пирмином и Фенделем. Что на нее нашло? Может быть, сыграло роль умоляющее выражение глаз Блоди или ободряющая улыбка Пирмина, который сразу согласился исполнить желание сына? Да и что такого: небольшая прогулка по окрестностям с отцом. Особенно в ночь, когда, как на празднике, никому не хочется рано ложиться спать.

Позже, под гнетущим грузом того, что произошло за оставшиеся до рассвета часы и бросило мрачную тень на их мирный дом, Фиделия вынуждена была признаться себе в том, о чем долго не могла помыслить. Дело было не в безрассудстве, а в глубокой уверенности в том, что все будет хорошо, как всегда. В конце концов, малыш шел с Пирмином.

Но когда в кухонном окне заблестели первые лучи нового дня, бедная Фиделия заподозрила, что сама отправила Блоди навстречу беде.

Раздался треск, и большое полено развалилось, рассыпавшись на красные светящиеся угольки, и рухнуло на пепелище.

Бедда вздрогнула и поняла, что, должно быть, задремала в кресле-качалке, придвинутом совсем близко к потрескивающему огню. Она растерянно моргнула, не сразу вспомнив, где находится. Потом увидела Хульду, сидящую рядом на скамеечке у очага. Вернувшиеся воспоминания с беспощадной быстротой вытеснили приятное расслабленное ощущение, какое бывает между сном и бодрствованием.

Хульда, похоже, не спала, так как сидела очень прямо, напряженно расправив плечи. Когда Бедда со вздохом приподнялась в кресле-качалке, Хульда оглянулась и посмотрела на нее. Бедде подумалось, что даже в теплом, медово-желтом мерцании огня лицо подруги кажется бледным и напоминает маску.

— Елки-поганки, долго я спала?

— Совсем нет, около четверти часа.

— Извини, – сконфуженно сказала Бедда. – Сама удивляюсь, что так легко заснула после всех этих волнений. Надо было меня разбудить. Ничего не случилось?

Поскольку на первый взгляд в просторной кухне Гортензии все было без изменений, ее вопрос показался несколько не к месту. Однако на лице Хульды между бровями пролегла суровая морщинка, и стало ясно, что она боится.