Книга Пять юношей квартала сайя, страница 106 – Ива Годар

— Ты просто пьян. Пойдем отсюда, – приняла решение она. – Я провожу тебя в квартал. Не хватало еще, чтобы императрица увидела, как сайя выпивает с пиратами и шатается посреди портовой улицы. Они же могут тебя похитить, убить!

Ничего больше не сказав, Рика сняла его руку с талии, но не отпустила и потащила за нее к выходу. Аки, смеясь, последовал за ней, совершенно счастливый. Вряд ли он замечал кого-то еще.

— Дона, я… – начал он.

— А как же твои монеты, сайя? – растерянно спросил кто-то, но Аки проигнорировал его.

Они вышли наружу и с облегчением вдохнули запахи соленых волн и холодного ветра. Весна уже захватила холмы, но воды все еще были ледяными. Бриз унес прочь дым, взамен оставив гомон людей на причалах и ароматы моря.

— Я…

Аки остановился, слегка сжал ее пальцы и посмотрел на нее так, что пропали и паруса, и моряки, и пьяная женщина, все еще напевавшая во дворе. Прежде на нее никто так не смотрел. Аки видел лишь ее – встревоженную, недовольную, взлохмаченную девчонку с мечом, замечал в ней что-то большее и не мог насмотреться.

— Аки?

— Я так счастлив, что ты снова пришла за мной, – сказал он и внезапно крепко ее обнял, следуя порыву. Его голос дрожал, а хмельная веселость разломилась, раня в самое сердце. – Я думал, ты навсегда пропадешь в руках Хидео, как все эти женщины… Я никогда не позволю тебе пропасть.

Аки держал ее в руках так, словно если отпустит, то мир рухнет, а Остров Яблонь уйдет под воду. Не зная, что делать, Рика обняла его в ответ.

Философ Рю писал, что влюбленные постоянно совершают глупые ошибки, но их отчетливо видят лишь те, кто находится в стороне, вне бури. Вооруженные опытом люди часто пытаются остановить влюбленного и воззвать к его разуму. Но в глубине души тот и сам прекрасно осознает, насколько странно поступает, – просто ему нет до этого дела. Чужие голоса блекнут и пропадают, когда раздаются долгожданные шаги, а на мир расплескиваются краски с неведомыми именами. Мир влюбленного танцует под сокровенную музыку, которую не слышит больше никто. Эти слова из «Битвы любви», по мнению Рики, довольно точно описывали поведение сумасшедшего. И вот он идет, покачиваясь под неслышную мелодию прямо на улице, и разговаривает с голосами в голове. Но, глядя на Аки, словно сдавшегося на волю чего-то, многократно превосходящего его выдержку, Рика начала понимать. Было что-то мучительное в созерцании чужой обнаженности, и ей хотелось спрятать Аки, скрыть, пока у него не получится сдержать это сияние внутри.

По пути в квартал Аки молчал, вручив ей себя целиком, но иногда чувства, не скрепленные словами, связывают людей ничуть не меньше длинных речей.

На следующий день Рика пришла в школу гвардии, чтобы внести свое имя в список участников турнира. Одетая в простую темную юкату, она скользнула внутрь словно призрак. Только яркие волосы выделяли ее среди остальных. В пропахших по́том залах Рика чувствовала себя как дома, но другие ученики начали отдаляться, будто она вернулась сюда после долгой поездки.

Когда бродила в холмах, Рика часто играла сама с собой, то представляя себя крадущимся убийцей, то лесным существом. Сейчас она чаще всего притворялась сайя. Ее шаги, обманчиво расслабленные, но пружинистые, становились похожи на походку Таро. В другие моменты она пыталась копировать грацию Хидео или светское достоинство Кио. Ей не нужно было их видеть, чтобы перенимать те части, которые ей нравились.