Книга Пять юношей квартала сайя, страница 130 – Ива Годар

— Ты все еще боишься меня? – спросил он.

— Я боюсь себя, – неожиданно ответила она.

Рика вышла из груды изрезанных одежд. Она не пыталась прикрыть наготу, гордо даря ему собственное тело. В этой гордости звучал вызов, но вместе с тем и хрупкость, и доверие, граничившее с сумасбродством.

Алые волосы ниспадали на груди, похожие на розовые пионы с темной сердцевиной, но не прикрывали, а лишь сильнее подчеркивали их очертания. Стройное тело воительницы, обнаженный живот с мягкой лункой пупка, неровная тень раны, бегущей по боку, темный треугольник меж нетронутых бедер, – все это влекло Таро. Но гораздо больше – ее лицо, полное страсти, которую Рика и не думала прятать.

— Верни мой меч.

Рика хотела завоевать его, и он ей позволил. Она заставила его отступать до тех пор, пока он не уперся в стену спиной, и только тогда остановилась. Стиснула зубы, охваченная желанием сжать, изучить, смять эту твердую, украшенную темной росписью плоть. Она так хотела его, что не могла отделить желание овладеть им от желания его уничтожить.

Странно покорный ей демон впервые за долгое время находил удовольствие в том, чтобы ненадолго подчиниться. Ощущая направленное на него лезвие, Таро потянулся за завязками одеяния, он отлично знал, что долго Рика не продержится. Эта игра была для нее слишком тяжела.

Когда он разделся, она окончательно сдалась. Оставила меч, как, влюбляясь, оставляют друзей, и устремилась вперед. Рика искала его губы, будто те могли спасти ее от неминуемой смерти. Таро без труда развернул ее, поменявшись с ней местами, и теперь уже целовал ее сам, прижимаясь бедрами и почти поднимая ее в воздух, прямо по темной стене. Тело сталкивалось с телом, губы – с губами. Рика неумело, но пылко прикоснулась дрогнувшими пальцами к его паху.

— Иди ко мне, Рикарда, – сказал Таро. Он подхватил ее бедра и приподнял, заставляя обвить ногами его талию.

Все в нем было для нее желанно, все манило и соблазняло, будто странника, впервые увидевшего океан. Таро покорился ее требовательным губам, которые не останавливались ни на мгновение.

Рика потерялась в тесном, жарком пространстве между стеной театра и его бедрами. Сжав ее маленькие ягодицы, Таро опустил руку ниже и раздвинул влажные лепестки. Пальцы погрузились глубже, не встречая сопротивления, и Рика сжала его спину, покрытую плохо зажившими ранами от плети. Боль Таро перемешалась с азартом.

Она уткнулась ему в шею, запутавшись между лаской и страхом. Он ответил ей словами, которые обещал никому не говорить, а потом понес ее прочь, не переставая целовать подбородок, ключицы, плечи, жадный и любопытный рот.

Все происходило само собой, увлекало их, будто поток. Таро давно забыл, что собирался сделать в театре, и просто нес ее в темноте за кулисы, через скрытую дверь и на дальнюю террасу, где их ждало ложе и чувственный свет алых фонарей.

Поражаясь несвойственному терпению, он бережно уложил ее на разбросанные шелка и навис сверху, опираясь на руки. Таро нравилось смотреть ей в лицо, сейчас всецело принадлежащее только ему, на полуоткрытые губы, призывающие к поцелуям, на огонь волос и широко распахнутые глаза с длинными детскими ресницами. Охваченные огнем любви, все женщины меняются, но Рика в его руках превращалась в кого-то другого – полностью, без остатка.