Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 32 – Го Го

— Прочь! – хрипло рявкнул Бай Цзыхуа, резко оттолкнув руку девушки. Как он может пытаться продлить себе жизнь, питаясь кровью собственной ученицы?

— Наставник! – Хуа Цяньгу не унималась, продолжая протягивать ему свою руку. – Если не будете пить, вся кровь вытечет без остатка.

— Ты… – У бессмертного на мгновение перехватило дыхание.

— У меня много крови, наставник. Пейте, ничего страшного. Ради вашего спасения я на все готова!

Кровь капля за каплей падала на лицо Бай Цзыхуа, оттеняя бледные щеки и подчеркивая его трагично-величественную красоту. Под воздействием невероятно насыщенного и не рассеивавшегося аромата крови у него тяжелела голова. В конце концов, не в силах больше сопротивляться, бессмертный прильнул губами к запястью Хуа Цяньгу, видя перед глазами одну лишь алую кровь.

Девушка почувствовала, как тонкие губы наставника припали к запястью, и вздрогнула, словно ее током ударило. Ноги Цяньгу ослабли, тело затрепетало. Стоя на коленях, она обмякла, прислонившись к кровати.

Прошло немало времени, прежде чем Бай Цзыхуа безмятежно заснул. Увидев это, Хуа Цяньгу убрала руку. Запястье пылало огнем. Но то была не боль. Девушка оторвала длинный кусок ткани и наспех перевязала рану, после чего принялась вытирать пол, заодно сменив запачканное кровью постельное белье и верхнюю одежду наставника. Только после этого Цяньгу встала и вернулась в свою комнату, по дороге слегка пошатываясь из-за чрезмерной кровопотери.

* * *

В следующие несколько дней наставник по-прежнему не выходил из комнаты. Ночью четвертого дня, предположив, что действие крови уже должно было завершиться, Хуа Цяньгу подошла к двери комнаты Бай Цзыхуа, но не успела и слова сказать, как изнутри донесся его ледяной голос:

— Уходи!

— Наставник, но яд…

— Не нужно! Я сказал, уходи! Не слышала?

Никогда еще Хуа Цяньгу не слышала, чтобы Бай Цзыхуа говорил таким суровым тоном. Страх охватил сердце девушки. Она развернулась, собираясь вернуться к себе, но побоялась, что после очередного приступа наставника снова будет рвать кровью, поэтому решила, что, даже нарушив приказ Бай Цзыхуа, все равно не останется в стороне. Цяньгу подошла к двери, намереваясь открыть ее.

Неожиданно серебристый луч ударил по ногам девушки, и от боли та упала на колени.

— Я тебе что сказал? Делаешь вид, что не слышала?

Горечь обиды ранила сердце Хуа Цяньгу. Поклонившись в пол, она сказала:

— Повинуюсь приказу. – После чего, пятясь назад, ушла.

* * *

На следующий день перед дверями Бай Цзыхуа появилась чашка с кроваво-красной похлебкой из цветов персика, которую Хуа Цяньгу сварила с добавлением собственной крови. Но прошли целые сутки, а чашка так и не сдвинулась с места.

На второй день девушка снова оставила такую же похлебку, но Бай Цзыхуа по-прежнему не выходил.

На третий день – поставила еще одну чашку. Вновь никто не притронулся.

Четвертый, пятый день…

На шестой день, когда Хуа Цяньгу пошла забрать чашку и заодно поставить у комнаты наставника новую, с очередной похлебкой из цветов персика, створчатые двери наконец распахнулись.

Бай Цзыхуа выглядел изможденным, глаза его налились кровью. Одной рукой он схватил ученицу за шею и поднял выше, притянув к себе. Впервые Цяньгу увидела во взгляде наставника сверкнувшее внезапно пламя ярости.