Книга Сердце тумана, страница 109 – Хелен Шойерер

— Я знаю, кто ты, ма.

— Правда? Иначе не думаю, что у тебя был бы выбор. Его никогда не было.

— Что?

— Завтра ты потеряешь подругу или мать.

— Ма…

Блик потянули прочь, с такой силой, словно вокруг ее груди была обвязана веревка, а кто-то на другом конце наматывал ее на себя. Это были давние воспоминания, поняла она, проходя мимо одной двери за другой, но они были и чем-то большим. Полные внутреннего конфликта и смятения, все это были формирующие события в жизни Луки, выбор, который сделал ее той, кем она стала сейчас.

— Возвращайся в постель, Лука. – Неподалеку раздался голос Афины. Из спальни в гостиную выглянуло лицо шестилетней Луки. Генри сидела на подоконнике, свесив ноги с другой стороны, и курила трубку.

— У меня болит бок, – сказала Лука, – посмотри. – Она приподняла ночную рубашку, обнажив лоскутное одеяло из синего и пурпурного цветов.

— Тебе следовало быстрее блокировать удары, – сказала Афина. – Ты научишься.

— Ма…

— Возвращайся в постель, разве ты не видишь, что ее величество здесь?

Генри не обернулась, чтобы поприветствовать Луку, а выпустила облачко дыма в воздух над своей головой. С затуманенным взором Лука просто уставилась в спину матриарха.

— Лука, сейчас же.

Маленькая девочка скрылась в спальне, и внезапно рядом с ней оказалась Блик, выглядывающая из щели в деревянной двери в жилое помещение. Афина подошла к Генри и осторожно забрала у нее трубку.

— Ты слишком много куришь, – сказала она, переворачивая трубку вверх дном и постукивая по донышку. Ее темное содержимое рассыпалось, подхваченное ветром снаружи.

— Ты позволяешь себе вольности, – мрачно заметила Генри.

— Кто-то же должен.

Генри замолчала, и ее рука скользнула по подоконнику, чтобы забрать трубку у Афины. Она достала из кожаного кармана кисет и начала набивать трубку теми же странными травами, что и раньше.

— Ваше величество, прошло уже несколько недель с тех пор, как она умерла.

— Умерла… Звучит так, будто это случилось с ней. Она сама выбрала это, Афина.

— Ты сердишься на нее. Мы все прекрасно это понимаем, она была твоей сестрой.

Генри внезапно встала, и Блик впервые отчетливо увидела ее. Лицо воительницы было осунувшимся и необычно бледным. Сурьма, которой были подведены глаза, растеклась, как будто ее не смывали несколько дней. Ее коса была в беспорядке, пряди черных волос обрамляли слишком острый подбородок и подчеркивали глубокие фиолетовые круги под нижними ресницами. Она выглядела обезумевшей.

— Моей сестрой? – рявкнула Генри, ее голос дрожал от ярости. Она взмахнула рукой, и графин с вином сорвался со столешницы и громко разбился о доски пола, заставив Блик и юную Луку подпрыгнуть. Вино растеклось по дереву, впитываясь в древесину, как пролитая кровь.

— Она была не просто моей сестрой, – сказала Генри, – она была моей жизненной силой, моим лидером, моей королевой.

— Как и ты теперь наша. – Афина протянула руку, поколебалась, а затем заправила прядь волос Генри за ухо.

Генри стояла неподвижно, прижав кулаки к бокам.

— Я никогда этого не хотела.

— Я знаю.

— Я… я не думаю, что смогу ей быть.

Афина шагнула к ней ближе.

— Ты сможешь.

С колотящимся сердцем Блик посмотрела на маленькую Луку, которая все еще выглядывала из щели в деревянной двери. Она видела это, видела все. Невидимая веревка, обвивающая грудь Блик, дернула ее всем телом, и она снова оказалась в коридоре, голова у нее кружилась.