Книга Сердце тумана, страница 93 – Хелен Шойерер

Суинтон допил вино и убрал свои топоры и точильный камень. Он вытащил из рюкзака спальный мешок и развернул его.

Фиори открыл рот, без сомнения, чтобы еще раз расспросить о Жоржетте, но Суинтон перебил его.

— Отдохни немного, – сказал он своему другу, – завтра нас ждет трудный путь.

— Это меняет дело, – пробормотал Фи с другой стороны тлеющих углей.

Суинтон лег, чувствуя, как хрустит позвоночник и протестуют мышцы спины. На него внезапно навалилась усталость. Впереди была еще большая часть этого путешествия, и у него было чувство, что легкие дни остались позади.

Дэш услышал шлепок кожаного ремня, прежде чем почувствовал острую жгучую боль в задней части тела. Он вскрикнул, и его тело дернулось, но отец ударил снова, и ремень разорвал и без того покрытую рубцами кожу Дэша.

— Как ты мог быть таким глупым, Закари? – кричал па, наконец спихнув Дэша со своих колен. Дэш рыдал, не в силах ни сидеть, ни ходить. Десять ударов. Десять ударов за спарринг с оруженосцами и поход в лабиринт.

— Хватит, Эмметт. Мастер Дэш знает, что поступил неправильно. – Ма была расплывчатой фигурой, успокаивающей его сквозь слезы, но ее мягкая рука на его плече только заставляла его плакать еще сильнее.

— Он понятия не имеет, Дороти. Совсем. Ты хоть представляешь, что могло с нами случиться?

— Все равно, Эмметт. Хватит.

Па швырнул ремень на пол и выбежал из комнаты, так что входная дверь загрохотала на петлях.

— Давай-ка, – сказала мама, помогая Дэшу лечь на живот. – Я уже приготовила мазь из цыганской травы, подожди здесь.

Дэш плакал в подушку. Он не понимал, что сделал не так. Он вернулся домой из лабиринта с полной ладонью редких красных цветов и тремя серебряными монетами, которые честно выиграл у одного из оруженосцев. Ма поспешно вернулась в комнату, сжимая в руках маленькую деревянную миску.

— Честно говоря, милый, – сказала она, – не понимаю, что на тебя нашло.

— Почему? – он фыркнул. – Почему па так зол?

— Зол?

— Я думал, что я… Я думал, серебро обрадует его.

— Ох, Дэш, – вздохнула мама, нанося мазь на набухающие рубцы. – Твой отец не был так уж зол. Он был напуган.

— Напуган?

— Да. Есть много вещей, которых ты пока не понимаешь.

— Например, что? – Дэш втянул воздух сквозь зубы, когда мазь обожгла его кожу, но затем сняла жар с ран.

— Например, как получил эти серебряные монеты от мальчика Уэндли… Понимаешь, это оскорбительно для дворянина, Дэш.

— Но я выиграл их! Это было честно.

— Я знаю, но эти мальчики… Ты поставил их в неловкое положение перед друзьями, и, ну, в общем, па работает на их отца, лорда Уэндли.

— И что?

— И то, как ты думаешь, чье это серебро на самом деле? Все и вся взаимосвязано, Дэш. У каждого из нас есть свое место в жизни, и твое – здесь, со мной и па, а не с жестокими мальчиками Уэндли и не в том лабиринте.

— Ма, я видел…

— Никому не рассказывай о том, что видел, Закари Карлингтон. Ты не должен был ничего видеть. Тебе вообще не следовало туда заходить.

— Но, ма, почему…

— Всегда это «почему», Дэш. Почему я должен есть зеленую фасоль? Почему мне нельзя больше жареной картошки? Почему я должен помогать па на конюшне?

— Ну и почему?

— Нет, не в этот раз, Дэш. Или ты получишь еще десять взбучек от своего отца. В жизни есть вещи, для которых нет «почему», они просто есть. И это одна из таких вещей.