Книга Пережить смерть, страница 164 – Дмитрий Клопов

Я медленно встаю и надеваю пиджак. Моя наплечная кобура тоже из кожи, но, в отличие от кресла Бердыщева, не издает ни звука. Я подтягиваю галстук и расправляю складки на дорогом пиджаке.

— Профессор-эмиссар Алан Хойт, — повторяю я за другом. — Ты прав — так мне действительно нравится больше.

Мне уже двенадцать лет. Это значит, что у меня всего три года, чтобы проявить себя в этой их академии. Я сижу у окна в большом пассажирском автобусе, полном других детей.

Окна зашторены и, кажется, сшиты в единое полотно. Наш сопровождающий сказал, что это, чтобы не видеть ужасов, творящихся на улице. Рядом со мной сидит единственный взрослый житель поселка.

Оказалось, что Глеб, которого все на острове звали Хлебушек, имеет иммунитет. Больше никто из взрослых о подобном не заявил.

И почему он сел рядом со мной? Мало того, что я единственный, кто сидит рядом со взрослым, так он еще и болтает без умолку.

— Раньше я боялся кому-то говорить, что у меня есть иммунитет. Но ты не подумай ничего такого — я не чувствовал себя каким-то уродом. Я всегда чувствовал себя особенным! Мне еще мама в детстве говорила: мол, Глебушка, ты у меня самый-самый особенный мальчик!

Я стараюсь отвлечься и не слушать, что он там рассказывает. Мне самому до сих пор немного грустно, что пришлось расстаться с сестрой и мамой. Я сосредоточенно начинаю ковырять своим крестиком крошечную дырочке в шторе.

— И я очень рад, что сейчас именно меня одного выделили из остальных! — продолжает рассказывать Глеб.

Дырочка становится еще немного шире.

— А хочешь увидеть шрамы от укусов? — спрашивает мужчина.

Уже интереснее. Я поворачиваюсь к Глебу Хлебушку.

— А тебя много раз кусали? — уточняю я.

— Четыре раза! — гордо выпалил мужчина. — Леонид всегда называл меня самым неуклюжим. Вот если бы он тогда знал, что говорит это будущему политику.

— Ого! Так получается, в тот раз, когда мы на охоту ходили, тебя все-таки укусили? — спрашиваю я.

— Ага! Гляди! — улыбается Глеб.

Глеб отодвигает ворот футболки и показывает кривой старый шрам, явно оставленный челюстями. Автобус останавливается и сопровождающий прерывает все разговоры.

— Эй, ты! Да, ты — единственный здоровый лоб здесь. Давай на выход! — приказывает мужчина в черной форме.

— Уже приехали? Здесь будет стажировка? — удивляется Глеб.

Сопровождающий нас мужчина в черной форме стоит с непроницаемым лицом и нехотя отвечает:

— Моя задача — передать тебя куратору этой области. Всем остальным займется уже куратор, — безучастно отвечает сопровождающий.

Улыбка на лице Глеба становится немного натянутой, и уже в дверях он машет мне рукой на прощанье. Я машу в ответ и, когда тот покидает автобус, прильнул к дырке в шторе.

На улице сгустились сумерки, но света достаточно, чтобы разглядеть черный микроавтобус с открытой боковой дверью. Перед ним стоит еще один мужчина в черной форме.

— Наверное, это и есть куратор, — пробормотал я.

Дверь нашего автобуса закрывается, и тот снова приходит в движение. Я стараюсь разглядеть, что же произойдет дальше, но лишь едва успеваю увидеть, как сзади к парню подходят еще двое мужчин в черной форме.

В руке одного из них что-то блеснуло, но я не успеваю рассмотреть, что именно это было.

— Ну что там? — спрашивает меня мальчик, который сидит через проход.

Я сажусь ровно и напускаю на себя важный вид, словно владею большими знаниями, чем другие в автобусе.

— Там было темно, и я почти ничего не рассмотрел, — отвечаю я.

Надеюсь, что сейчас меня станут расспрашивать о малейших подробностях. Рядом с этим мальчиком сидит девочка постарше, и она отмахивается от меня, как от надоедливой мухи.

— Лучше не лезь к этой барашке-кучеряшке малолетней. Не нужно водиться с чмошниками, — надменно говорит девочке. — Мы едем в академию, и всем лучше уже сейчас понять, что даже среди избранных есть элита и лузеры.

— Будешь гореть в аду! — отвечаю я по привычке.

Девочка что-то неслышно прошептала мальчику, и они оба засмеялись на весь автобус. Однако я больше не стал слушать никого из них. Моя бурная фантазия сейчас пытается понять, на что больше был похож тот блеск в руке черного боевика: это был нож или шприц?

Я выхожу из своих мыслей и вижу, что половина автобуса косится на меня. Одни хихикают, а другие даже указывают на меня пальцами. Я поежился и с тревогой понимаю, что больше обо мне некому будет позаботиться.

Все дальнейшее мне придется пережить в одиночку.