Книга Бесконечная песнь, страница 121 – Джули Кагава

— Скажи, что любишь меня, девочка-вампир, – тихо, хрипло прошептал он. – Скажи мне… что это навечно.

— Я люблю тебя, – немедленно ответила я. – И если нам отпущена вечность, я хочу провести ее лишь с тобой.

Он склонился ко мне, и я, впившись ногтями в его спину, прикусила губу. Больно, но в моей жизни бывало и больнее. Когда Зик снова поцеловал меня, я закрыла глаза, отдавшись на волю чувств. Ничто не разделяло нас, меня словно охватило пламя, жар струился по моим жилам. Но кое-чего не хватало.

«Ближе, – подумала я сквозь туман в голове. – Ближе, Зик. Этого мало».

Внезапно Зик крепко стиснул меня и испустил едва слышный рык. Я глубоко вдохнула, запрокинула голову, и он наконец-то вонзил клыки в мое горло. Я вскрикнула, вцепилась Зику в плечи, меня затопило море эмоций. Я ощущала Зика каждой клеточкой своего тела, снаружи и внутри. Я чувствовала, как отчаянно он страшится меня потерять, как боится лишиться меня по вине Саррена или из-за собственной ошибки – ведь тогда ему придется в одиночку иметь дело с чудовищем, в которое он превратился. Я чувствовала его ярость, чувствовала, как он зол на своего господина-демона, уничтожившего его семью, причинившего вред стольким людям – и не желавшего останавливаться. Я чувствовала его волю к победе, его желание спасти как можно больше людей. И… его любовь ко мне, пылкую, необъятную, почти пугающую. Это был бездонный колодец, это был кокон, обволакивающий нас, – тугой и теплый, опьяняющий. На глазах у меня выступили слезы, потекли по щекам. Я лежала, не в силах пошевелиться. Я не хотела шевелиться. Вот бы лежать так до скончания веков. Зик вытащил клыки из моей шеи и пристально взглянул на меня. Его глаза тоже были чуть красными.

— Я никогда… не думал, что это будет так, – восхищенно прошептал Зик. Он провел пальцем по моей щеке, повторяя путь кровавой струйки. На его лице проступила тревога. – С тобой все хорошо? – спросил Зик. – Я не сделал тебе больно?

Я запустила руку в волосы у него на затылке.

— Иди сюда, – прошептала я, притягивая Зика к себе.

Он тут же повиновался, и тогда я приподнялась на кровати и вонзила клыки ему в горло. Зик судорожно вздохнул. Его кровь разлилась по моему языку – горячая, сладкая и волшебная – и потекла по моим венам. Я снова ощущала все его чувства, его кровь смешивалась с моей, мы сливались в единое целое. По телу обнимавшего меня Зика пробежала дрожь, его глаза были закрыты – он целиком отдался своим ощущениям.

Когда я отстранилась, рассвет уже окрасил горизонт – я чувствовала, как свет растекается по верхушкам деревьев и по всему миру. Убрав клыки, я сонно посмотрела на Зика – в его устремленных на меня глазах застыло абсолютное обожание.

Нам ничего не нужно было говорить друг другу. Зик нежно поцеловал меня в губы и пристроился рядом, укрыв нас обоих одеялом. Я прижалась к нему, ощущая, как текут во мне его кровь и его чувства, как даже мое чудовище тонет в них, и впервые с того дня, когда я, десятилетняя, лишилась матери, я смогла полностью расслабиться в чьих-то объятиях.

Я проснулась, ощущая спиной прохладное, надежное тело Зика, его рука крепко обнимала мою талию. В кладовке было тихо, из освещенной щели под дверью не доносилось ни единого звука, а мои внутренние часы подсказывали, что солнце только село. Мой меч, покинутый и забытый, лежал под кроватью, смятая одежда валялась рядом. Обычно, пробудившись, я первым делом проверяла, на месте ли оружие, но сейчас это не казалось столь важным.