Книга Бесконечная песнь, страница 66 – Джули Кагава

Каждое его слово, каждое обвинение ранило меня, точно нож, вспарывало меня. Но финал едва не заставил упасть на колени. Перед глазами все расплылось от слез, и я отвернулась от Зика, опершись на кусок упавшей крыши. Моя вина. Шакал был прав. Это я виновата в том, что Зик погиб, я виновата во всем.

— Тебе следовало умереть, – продолжал Зик холодным, безжалостным голосом, делая шаг вперед. Смаргивая слезы, я подняла глаза и встретила его обвиняющий взгляд. – Если бы ты только отвергла предложение Кэнина, если бы умерла человеком вместо того, чтобы стать чудовищем, ничего бы не случилось. – Он поднял мачете, свет блеснул на смертоносном лезвии, и прищурившись, показал клинком на меня: – Ты передо мной в долгу, девочка-вампир. Позволь мне все закончить этой ночью. Больше никакой боли, никакого горя, больше никаких бессмысленных жестоких смертей. Обещаю, ты ничего не почувствуешь. И ты наконец избавишь мир от своего зла.

Едва до меня дошел смысл этих слов, я моргнула, стряхивая цепенящую неуверенность. И вспомнила кое-что, что он сказал мне не так давно, до того как умер и превратился в это омерзительное чудовище.

Ты не злая. Тот, кто так яростно старается поступать правильно, не может быть злым.

Я попятилась. Это не Зик – напомнила я себе. Зик, мой Зик мертв. Это вампир, обращенный моим злейшим врагом, вампир, которому прекрасно известно, как выбить у меня почву из-под ног, как заставить сомневаться во всем. Он сумел добраться до меня, потому что знал меня – точнее, знал, когда был человеком. Ему были ведомы мои тайные страхи и самые жуткие кошмары. Разница в том, что настоящий Зик никогда не использовал бы это знание против меня.

— Нет, – сказала я, с вызовом поднимая меч. – Признаю, в своей жизни я совершала ошибки, но что сделано, то сделано, и я не могу вернуться и все исправить. И даже… даже если то, что ты говоришь, правда и это я виновата в том, что ты умер… Я не жалею ни о чем, что у нас с тобой было. Это говорит Саррен, не ты. Не тот Зик, которого я помню. – Зик безучастно смотрел на меня, и я выпрямилась, вытерла последние слезы. – Я кое-кому пообещала, что буду сражаться, и я буду сражаться столько, сколько понадобится. Лишь я могу решать, что я за чудовище. – Я вспомнила клятву, которую дала в тесном шкафу, когда едва не перестала быть собой, и почувствовала себя увереннее. – И я не собираюсь падать на колени и умирать. Ни перед тобой, ни перед кем-либо другим.

Зик улыбнулся. Не старой своей улыбкой, а злобной, кровожадной – выпустив и обнажив клыки.

— Ладно, девочка-вампир, – произнес он, изящно взмахивая клинком. – Ты хочешь по-плохому. Это хорошо. Я, в общем-то, надеялся, что ты это скажешь.

И он бросился на меня.

Я увернулась, занесла катану, чтобы отразить его удар, и два клинка столкнулись – от металлического скрежета у меня по спине побежали мурашки. По рукам прошла дрожь, и я пригнулась, чтобы избежать новой свирепой атаки Зика – он метил в шею и отсек бы мне голову, если бы я замешкалась. Шагнув назад, я отбила еще один удар, в лицо. Поверх наших клинков я заметила азартный, голодный взгляд Зика. Он бил яростно, насмерть, не сдерживаясь – если я не возьму себя в руки, он меня прикончит.

Я рыкнула, выпустив наружу бешеный гнев на несправедливость этого мира, и кинулась вперед, вложив в удар всю свою ненависть, все свое горе. Катана встретилась с мачете Зика, откинула его и глубоко вгрызлась в его плечо – Зик попытался увернуться, но это не помогло. Зашипев от боли, он отшатнулся, и я шагнула к нему, метя клинком в шею.