Книга Закон бессмертных, страница 142 – Джули Кагава

«Ты вампир, – прошептал Шест, и в его широко распахнутых глазах застыл ужас. – Вампир».

Бешеные остановились – четверо бледных неподвижных убийц, – глядя на поселение на холме. Сколько еще их рыскает в темноте в лесу, выслеживая добычу с терпеливостью мертвых? Если Джебедайя выведет своих людей из поселения сегодня, они могут угодить в засаду. Даже если им удастся убить или отогнать бешеных, кто-то наверняка погибнет.

Ну и что? Убрав меч в ножны, я повернулась спиной к бешеным, к людям, что так и прятались за стеной. Я пыталась с ними ужиться, но они прогнали меня. Ну и пусть их убьют бешеные, что мне за печаль? Я вампир, людские проблемы меня больше не касаются.

«Это последняя моя уступка, – холодным, суровым голосом сказал Зик. – Если я снова увижу тебя, то убью».

В груди у меня защемило. Это было хуже всей лжи, что мне довелось услышать, хуже всех обманов, хуже всех ножей в спину. Это было непохоже на предательство Шеста – хоть мы и дружили долгие годы, в глубине, в самой глубине души я понимала, что Шест меня использует. Что он легко продаст меня, если найдет кого-то получше. Зик был не такой. Его поступки были искренними, он не ждал ничего взамен. Какая странная философия. На улице, на Периферии ничто не имело значения – каждый был сам за себя. Там я усвоила, что ничто не достается даром, что каждый печется о своей выгоде. Так уж все было там устроено.

Зик был не такой. Зик обращался со мной как с человеком, как с равной. Он защищал меня, помогал мне, делился со мной, словно так и надо. Забота была у него в крови.

И тем больнее было узнать, что он солгал, когда сказал, что я могу доверять ему, когда его глаза стали суровыми и холодными и он счел меня чудовищем. «Ты чудовище, – снова раздался в моей голове низкий голос Кэнина, когда я заставила себя сдвинуться с места, идти дальше. – Ты стала чудовищем навсегда, назад пути нет. Но что за чудовище из тебя выйдет, решать тебе».

Я прикусила губу. Об этом-то я забыла. Я замерла, борясь с собой. Вокруг меня бушевал ветер, трепал волосы и одежду, стучал ветками над моей головой. На другой стороне поля едва тлели костры, а на опушке беспокойно переминались бешеные.

«Зик тебя предал, – шептал в моей голове тихий злобный голос. – Он ничем не лучше Джебедайи, ничем не лучше остальных.

Ты лишь демон, которого нужно загнать и прикончить. Какая тебе разница, доберется он до этого своего Эдема или нет? Почему ты о них беспокоишься?»

Потому что…

Потому что они мне дороги, осознала я. Мне дорога эта кучка упрямцев, готовых рискнуть всем ради поиска лучшей жизни. Мне дороги эти люди, готовые терпеть бешеных, голод и ужасные условия ради своей мечты и не оставляющие надежды, пусть даже в глубине души они знают, что мечта недостижима. Я подумала о Калебе и Бетани. Я сказала им, что в Эдеме будут козы. Нельзя, чтобы они умерли теперь – от голода или зубов бешеных. Пусть они победят, пусть преодолеют все преграды, пусть достигнут цели. Могу ли я оставить их на растерзание тем самым чудовищам, что убили меня?

— Нет.

Бешеные зашипели, обернувшись на звук моего голоса. Я медленно повернулась к ним, и мы вновь уставились друг на друга, а ветер все выл.

— Нет, – снова сказала я, и бешеные оскалились, показав клыки. – Я не такая, как вы. Я не такая, как городские вампиры. Может, я и чудовище, но я могу быть человечной. По своему собственному выбору.