Книга Закон бессмертных, страница 167 – Джули Кагава

— Зик, не надо. – Он бросил на меня отчаянный взгляд, но я держала крепко. – Если пойдешь туда, тебя просто поймают или убьют, – я взглянула в его полные страдания глаза. – Мы сейчас ничего не можем сделать для Дэррена.

Леденящий душу визг заставил меня вновь обернуться к сцене. Охваченный ужасом Дэррен стоял посреди клетки и смотрел на конуру у дальней стены. Только сейчас я заметила привязанную к ее двери веревку – другой конец был в руках у мародера, и он готовился дернуть. И внезапно я с ужасающей ясностью поняла, кто сидит в конуре.

На долю мгновения в Яме воцарилась тишина, голоса смолкли, все затаили дыхание. Дэррен, один на сцене, отчаянно заозирался в поисках пути к бегству – тщетно, бежать было некуда. Зик застыл, я чувствовала, как он дрожит под моими руками, не в силах отвернуться. На мгновение Дэррен поднял глаза, и их с Зиком взгляды встретились…

А потом в тишине раздался гулкий лязг открываемой двери, и Дэррен даже не успел повернуться, когда на него с визгом бросился бешеный и сбил с ног.

Толпа взревела и вскочила на ноги, и на мгновение Дэррен исчез из моего поля зрения, хотя его крики были слышны сквозь общий гам. Зик беззвучно всхипнул и, вырвавшись из моих рук, отвернулся, но я заставила себя смотреть, впечатала все себе в мозг. Это было самое меньшее, что я могла сделать для Дэррена – запомнить его последние мгновения и напомнить себе, кем я могла стать. Не бешеным, а кое-кем похуже – дикой, безжалостной, жадной до власти, истинным чудовищем вроде короля мародеров. Шакал давно уже лишился всего человеческого, но я не забуду. Я запомню этот миг, и смерть Дэррена не будет напрасной.

К счастью, все закончилось очень быстро. Руки и ноги Дэррена еще даже не перестали подергиваться, а Шакал уже снова выскочил на сцену и распростер руки навстречу вопящей толпе. Джеб стоял позади него, весь бледный, дрожа от горя и гнева.

— Как вам развлечение? – спросил Шакал, и толпа разразилась одобрительным ревом. Во мне поднялась ненависть, захотелось спрыгнуть вниз и разорвать все эти гогочущие рты. – Вот вам хорошая новость: у нас еще полно жертв! – Сверкая глазами, он повернулся к Джебу: – Ну, что скажешь, старина? Мне кажется, следующей в клетку должна пойти та милая девочка. Или, может, кто-то из детей? Мне-то все равно. Или… у тебя есть еще какие-то соображения на этот счет?

За шумом толпы я не могла расслышать ответ Джебедайи, но я видел, как двигались его губы, когда он повернулся к Шакалу, страх и ненависть исказили его черты.

Мне показалось, что он сказал:

— У меня нет выбора, – и Шакал, улыбнувшись, кивнул. – Я сделаю что ты хочешь.

— Ну вот, совсем не трудно ведь было, верно? – Шакал подал знак одному из мародеров, и Джеба увели.

Снова повернувшись к толпе, вампир усмехнулся, продемонстрировав пару необычайно длинных смертоносных клыков.

— Слуги мои верные, я обещал вам бессмертие, и я дам его вам! Теперь надо лишь выбрать, кого я обращу первым, когда мы получим лекарство. Кто удостоится этой великой чести? Хмм, – он щелкнул пальцами. – Может, нам просто устроить грандиозное махалово всех против всех, и те, кто останется в живых, получат бессмертие, что скажете?

Толпа снова взревела, люди принялись ломать сиденья, размахивать кулаками и оружием, скандировать имя Шакала. Тот воздел руки вверх, наслаждаясь всеобщим одобрением и восхищением, а кровь Дэррена меж тем стекала из клетки в воду.