Книга Закон бессмертных, страница 187 – Джули Кагава

Рыкнув, я высвободила руку и потянулась к горлу добычи, туда, где кровь билась сильнее всего, где жизнь струилась прямо под кожей. Обнажив клыки, я уже готова была вонзить их в его шею, выпустить на свободу этот великолепный поток жара и силы, но тут его тело напряглось. Я услышала, как ускорилось и усилилось сердцебиение, и до меня дошло.

Зик! Нет, я не могу. Дрожа от отчаянной нужды и Голода, я остановилась в одном вздохе от его горла – так близко, что чувствовала исходящее от его кожи тепло. Зик застыл, прерывисто дыша, оцепенев от страха и предчувствия того, что сейчас случится. Где-то в самой глубине души я хотела отпрянуть, но не могла заставить себя пошевелиться. Только не сейчас, когда его пульс трепетал в дюйме от моих губ, а сладкий пьянящий аромат крови переполнял меня. Я придвинулась ближе, и мои губы коснулись его кожи, мягко, совсем легонько, и Зик охнул. Я стояла на коленях, дрожа, пытаясь найти в себе силы отодвинуться, и тут Зик шевельнулся. Совершил одно-единственное, почти незаметное крохотное движение. Он вздрогнул, глубоко вдохнул и поднял подбородок, обнажая горло. Предлагая его мне. И я не смогла удержаться.

Я накинулась на него, глубоко вонзила клыки в его шею. Сдерживая крик, Зик напрягся, выгнул спину и стиснул мои руки. Его кровь, горячая и сладкая, хлынула мне в рот, растеклась по всему телу, словно жидкий огонь. На вкус она была как земля, как дым, как жар, как страсть и сила, и главное – как Зик. Он выдохнул мое имя, и в голосе его звучали благодарность и желание – о, быть бы к нему еще ближе, мне все было мало. Его сердцебиение грохотало у меня в ушах, выбивая дикий ритм, и я забылась в этом мгновении, словно коконом, оплетенная экстазом, чувствуя, как сама суть этого невероятного человека струится сквозь меня.

Нет! Сквозь Голод и жажду крови пробилась, еле дыша от ужаса, крохотная частичка здравого смысла. «Это же Зик! – кричала она. – Это от Зика ты сейчас кормишься, это сердце Зика ты сейчас слышишь. Его кровь спасает тебе жизнь, и ты убьешь его, если не остановишься немедленно!»

Голод взревел – он еще не насытился, даже еще не успокоился. Меня едва не убили, и для полного излечения мне нужно было больше крови. Но я не могла взять больше, не рискуя жизнью Зика. Он был не в том положении, чтобы оттолкнуть меня, – я должна была сама себя контролировать. «Стой, – твердо сказала я себе, вновь подавляя Голод. – Довольно. Хватит!»

Неимоверным усилием я отодвинулась от Зика, заставила себя втянуть клыки. Я почувствовала, как Зик вздрогнул, когда они вышли из его горла, почувствовала, как обмякло его тело.

Несколько мгновений мы оба не шевелились. Я в ужасе посмотрела на Зика. Под моим напором он упал назад и теперь полулежал, опираясь на локти, тяжело дыша, а я сидела на нем верхом. Из двух крохотных отверстий на его шее еще сочилась кровь. На лице у него так и застыло ошарашенное выражение, но, когда он наконец поднял голову и посмотрел на меня, глаза были ясными.

Я замерла. Он видел. Он видел меня в худшем моем проявлении, в вампирском рычащем оскаленном кровавом безумии. Видел меня – чудовище, едва не убившее его по велению инстинкта. До этого, хотя он и знал, кто я такая, я по крайней мере представала перед ним в более или менее человеческом облике. Я могла лишь догадываться, что он думает обо мне теперь.