Книга Исцеление вечности, страница 113 – Джули Кагава

Или можно желать, чтобы был какой-то способ человеку и вампиру быть вместе и ничего не бояться.

Сглотнув, я украдкой покосилась на Зика — он все так же молча смотрел в темноту, облокотившись о перила. Снежинки застревали в его волосах, ложились на плечи — мне хотелось смахнуть их. Внезапно стало больно от того, что я не прикасаюсь к нему, не чувствую, как его ладони накрывают мои, не чувствую его губ, теплых и сильных. Но, разумеется, вместе с желанием пришел дикий зуд Голода. Я помнила сладость его крови, помнила, как текла сквозь меня горячая мощь, помнила опьяняющую власть. Я хотела его, отчаянно, но не знала, что́ внутри меня победит. И боялась это узнать.

Я сделала глоток морозного воздуха, чтобы прочистить голову. И отметила, что дыхание не повисло облачком перед моим лицом.

— Зачем ты здесь, Зик? — спросила я, стараясь не глядеть на него. — Ты пришел сказать мне что-то. Что?

Зик помедлил, отколупывая лед с перил, потом сам сделал глубокий вдох. Маленькое белое облачко заклубилось на ветру.

— Хорошо, — пробормотал он, скорее сам себе, чем мне. — Я это сделаю. — Снова повисла пауза — Зика, казалось, заворожили огни внизу. Потом, не глядя на меня, он спросил: — Помнишь… помнишь, что я говорил про начать все заново?

Его голос был едва слышен на ветру, едва не растаял в дыхании, что взвихрилось в воздухе и исчезло. Я осторожно кивнула.

Зик сглотнул, повернулся ко мне:

— Я солгал. Я не хочу начинать все заново.

Если бы он воткнул мне кол в сердце, вряд ли было бы больнее, чем сейчас. У меня свело горло, но я совладала с лицом и голосом:

— Вот как?

— Нет. — Он придвинулся ближе, теперь мы почти касались друг друга. — Я хочу, чтобы все было… как раньше, — прошептал он. — До того как Джеб погиб, до Эдема… до всего этого. Помнишь то время? Помнишь, как… у нас все было?

Я и не забывала. Я помнила все — от нашей первой встречи в заброшенном городке до его сурового взгляда, когда он обнаружил, что я вампир, до нашего первого поцелуя в кромешной темноте. Он был сыном проповедника, а я — чудовищем, которое его учили ненавидеть и убивать, но постепенно мы научились видеть друг в друге нечто большее. А к тому времени, как мы достигли Эдема и я попрощалась с ним в последний раз, между нами возникло нечто вселявшее ужас в нас обоих.

— Я помню… — прошептала я. — Я бы тоже хотела, чтобы все было как раньше.

Зик потянулся ко мне и вдруг схватил за руки, прижал к себе.

— Так перестань убегать от меня. — В его голосе звучала мука. — Пожалуйста. Ты нужна мне, Элли. Я… — Он осекся, помолчал, потом продолжил тихим отчетливым голосом: — Я хочу быть с тобой. Неважно, какой ценой. — Он нежно погладил меня по щеке. — Позволь мне доказать тебе это. Дай мне еще один шанс.

— Зик… — Я закрыла глаза, наслаждаясь его мягким прикосновением, сладкая боль на мгновение заглушила Голод. — Ты знаешь, кто я, — сказала я, не в силах посмотреть на него. — Ты знаешь, что такое никогда… что вампир и человек…

— Я не боюсь. — Его дыхание затрепетало на моей коже. Я слышала, как колотится в его груди сердце, и Голод вновь поднял голову — он никогда не засыпал окончательно. — Я знаю, во что ввязываюсь, — продолжил Зик. — В этот раз мои глаза открыты. Ты вампир, а я человек, и теперь мне на это плевать. Если только… ты не отвергнешь меня.